Главные действующие персонажи 90-х годов вступили в битву за интерпретацию истории.
На Западе опечалены смертью Гайдара
«Газета "Нью-Йорк таймс" пишет о том, что Егор Гайдар руководил самым грандиозным переходом от коммунистического режима к капитализму, но соотечественники заклеймили его позором, возложив на него вину за последующее десятилетие нищеты. Андерс Аслунд, один из трех главных иностранных советников Гайдара в период "шоковой терапии", заявил, что Гайдара зря обвиняли в гиперинфляции. На самом деле ее главной причиной был бюджетный дефицит. "Гайдар пришел к власти с поколением, которое первоначально попыталось реформировать СССР, но по воле судьбы было вынуждено координировать его распад", - заключает "Нью-Йорк таймс". Именно реформы Гайдара, по мнению журналистов, в том числе, помогли России выдержать обвал цен на нефть в 2008 году.
Би-би-си называет Гайдара главным архитектором российских реформ. "Гайдар был убежденным сторонником праволиберальной экономической модели, ассоциируемой с именами Милтона Фридмана и Фридриха Хайека, - полагают журналисты Би-би-си. - За год работы Гайдар и его команда ликвидировали в России планово-распределительную систему и запустили механизмы рынка, провели либерализацию цен, начали приватизацию, ликвидировали дефицит и очереди, ввели конвертируемость рубля и свободу внешней торговли. Гайдар и его сторонники утверждали, что только принятые им энергичные меры спасли страну от голода, холода, остановки транспорта и полного разрыва хозяйственных связей в критической ситуации зимы 1991-1992 годов. В то же время реформы Гайдара сопровождались гиперинфляцией, потерей сбережений, спадом производства, особенно военной и неконкурентоспособной на мировом рынке продукции, снижением уровня жизни многих граждан и ростом дифференциации доходов"».
(См. полный текст статьи «На Западе опечалены смертью Гайдара» в газете «Российская газета», номер от 17.12.2009 года)
Комментарий Сергея Доренко в программе «Подъём!»:
«Начался новый бой за историю. Бой интерпретаций, бой прочтений. Уже пишется история. Это история про либерализацию, это история про Гайдара, это история про 92-ой год, это история про молодость пишущих. Они пишут историю про себя.
Речь уже идёт не столько о Гайдаре, речь уже идёт об эпохе. И люди борются за эпоху, за её интерпретацию. Все, кто был рядом с Гайдаром – они сейчас вступили в схватку за то, чтобы их эпоха была признана гениальной, необходимой, величественной, судьбоносной, успешной, правильной, единственно возможной. И все их решения были единственно возможными, и так далее. Это бой за историю.
Я помню 92-ой год. Они не хотели объяснять. Они тогда ходили с довольно циничными ухмылками, и говорили: “Ну, не всем удастся приспособиться”. Это была такая ухмылка приспособившихся – “мы то приспособились, мы то в правительстве”. Понимаете?
В этом бесстыдство. Потому что если ты сильный, и ты говоришь “Горе побеждённым!” – в этом много бесстыдства. Надо было увещевать, надо было быть политиками. Надо было говорить: “Я пытаюсь спасти всех, я делаю всё”. А людям говорили буквально следующее: “не умеете приспособиться – идите и сдохните». Политикой нельзя заниматься, если ты презираешь людей. Нас сильно не любили всех, презирали нас, и до сих пор презирают.
Вся пресса включилась в битву за историю. Те главные действующие персонажи 90-х годов вступили в битву за историю.
Смерть Гайдара всколыхнула эту потребность объясниться с обществом. И все реформаторы, и люди, сочувствующие реформам, все люди, “срубившие” денег, как будто испытывая потребность объяснить недообъяснённое.
Они пристают к нам, знаете, как бывает в нетрезвой компании, когда тебя хватают за локоть, отволакивают куда-то на кухню, и вдруг начинают какую-то исповедь. Такое ощущение, что у реформаторов и олигархов появилась невероятная потребность исповедаться.
Теперь у них есть потребность объясниться, потому что у них есть потребность достичь психологического комфорта. И для того, чтобы достичь психологического комфорта, они теперь рассказывают нам, почему это всё было “охренительно” и единственно возможно».
Ирина Галий, редактор "Русской службы новостей" (РСН)