По словам адвоката Игоря Трунова, в деле остается целый ряд вопросов, на которые следствие не хочет отвечать
Дело майора Евсюкова украсили белыми пятнами
Генпрокуратура утвердила обвинительное заключение по уголовному делу бывшего начальника ОВД «Царицыно» Дениса Евсюкова, в ночь на 27 апреля этого года устроившего на юге Москвы кровавую бойню.
«…Предварительное следствие ГСУ СКП России завершилось в начале сентября этого года, после чего обвинительное заключение передали на утверждение в Генпрокуратуру. Во вторник свою подпись под документом поставил заместитель генпрокурора Виктор Гринь. Материалы дела уже отправлены для рассмотрения в Мосгорсуд. Впрочем, дата начала судебного процесса пока не назначена.
«Я не буду вам ничего комментировать,— отрезал адвокат Евсюкова Глеб Сиваков.— Я никогда не общался с журналистами и не собираюсь это делать теперь».
Адвокат Игорь Трунов и Луиза Салихова. Фото: РИА "Новости"
Между тем свою позицию относительно всего расследования с удовольствием высказал адвокат потерпевших Игорь Трунов, пытающийся добиться в судах выплаты жертвам Евсюкова денежной компенсации.
«Луиза Салихова и Илья Герасименко недовольны качеством предварительного расследования, — заявил GZT.RU Игорь Трунов. — Во вторник мы подали жалобу на действия следователей в Басманный суд столицы. Мы просим признать действия следователей незаконными и нарушающими права потерпевших, а также обязать органы предварительного следствия провести доследование».
По словам Трунова, в деле остается целый ряд вопросов, на которые следствие не хочет отвечать. В частности, отсутствует биллинг телефонных переговоров Евсюкова. Не допрошены люди, с которыми он разговаривал».
(См.полный текст статьи «Дело майора Евсюкова украсили белыми пятнами», «Газета» от 08.12.09)
Комментарий Сергея Доренко в программе «Подъем!»:
«Есть замечания, возражения у людей. Я думаю, их хорошо суммировала газета «Газета». Есть новые данные о том, что там очень много непонятного. Не допрошена масса людей, распечатка переговоров Евсюкова к делу не приобщена – видимо, там фигурируют какие-то персонажи, значит, он звонил кому-то, кого сейчас светить неблагонадежно, неправильно, ненадлежаще. Вам не кажется, что когда говорят: мы вам не покажем, кому он звонил, мы начинаем думать, что он звонил всем. Не легче нам показать? Догадки и слухи всегда страшнее правды. Например, он звонил Пупкину. А мы думаем, что он звонил кому-то аж до самого верха. И мы начинаем этот список пополнять. И кто-то говорит в курилке: да он звонил Пронину. А другой человек в курилке говорит: да ладно, ты бери выше. И так далее.
Наш слушатель, Роман, он следователь и понимает, как это делается, он говорит, что мы требуем, возможно, больше, чем надлежит. То есть следствие дает то, что ему нужно для обвинения, не все оно обязано давать. Здесь как бы две стороны у этого вопроса. Первое – это то, что следователи делают согласно закону, а второе – общественное внимание к самому преступлению. И вот в рамках этого общественного внимания мы бы хотели, чтобы следователи были неформально откровенны, потому что формальная откровенность создает у нас впечатление, что следователи что-то утаивают. Мы хотим быть обществом – это вам кажется чрезмерным? Это курам дают, кроликам дают, коровам, скотам, а мы хотим быть гражданами, Россией, обществом. И поэтому мы вправе настаивать на абсолютной откровенности, потому что дело, кроме того, что оно уголовное, оно принципиально общественно значимое. Если мы настаиваем – то мы уже граждане России».
Надежда Сокирская, редактор «Русской службы новостей» (РСН)