В.КАРПОВ: У микрофона в студии Русской службы новостей Владимир Карпов. Я с удовольствием представляю в нашей студии Александра Проханова. Здравствуйте, Александр Андреевич.
А.ПРОХАНОВ: Добрый вечер.
В.КАРПОВ: Начинается с сегодняшнего дня, по понедельникам будет выходить цикл программы Александра Проханова «Солдат Империи». Мы так были рады, что Александр Проханов появился в Русской службе новостей, а оформление еще «Солдат Империи» еще не готово. Но, так или иначе, с сегодняшнего дня начинается вот этот цикл и сегодня вводная программа. Я для слушателей скажу, что звонки по нашему телефону 788-107-0 мы будем принимать в конце программы. Кроме этого, вы можете реагировать на все происходящее в эфире с нашего сайта rusnovosti.ru, плашка «задать вопрос в прямой эфир». И SMS у нас: +7-925-101-107-0. Александр Андреевич, у меня роль небольшая, я буду только вбросы делать, а вы уже выбросы. Начинаем. Поскольку вводная программа, начинаем с вас, как с писателя. У вас довольно сложная писательская репутация, как бы вы сами ее охарактеризовали?
А.ПРОХАНОВ: У Гумилева есть такие слова «только змеи сбрасывают кожу, чтобы душа старела и росла, мы, увы, со змеями не схожи, имеем души и тела». Вот моя репутация, как змея, она тянется за мной сквозь годы, сквозь каменья, сквозь войны, сквозь потрясения и каждый раз эта репутация меняет корни. Я начинал молодым писателем, молодым художником, когда в культуре господствовали два направления: деревенщики и горожане, трифонианцы. Я в это время пел машины, я пел заводы, я пел города будущего, и меня прозвали технократ, с легким отторжением. Затем начались мои сканирования по горячим точкам, по войнам, по миру, Афганистан, Никарагуа, Ближний Восток. И тогда я получил комплиментарное определение «советский Кипр», потому что я каждую свою поездку оформлял в виде романа геополитического. Затем ситуация изменилась, стали приходить к власти либералы, и мое пристрастие к обороне, а я в ту пору был может даже единственным писателем, который писал советскую военную триаду. Я летал над полюсом на бомбардировщиках стратегических, ходил в лодках в автономное плавание, самой северной базы, двигался с ракетными установками мобильными по треугольникам, в Семипалатинске описал ядерный взрыв. Тогда мои противники стали называть меня «соловей Генерального штаба». Человек, который успевает вот эту ужасную структуру…
В.КАРПОВ: Военщину.
А.ПРОХАНОВ: Да, никак не связанную с русским подпольем. Когда началась изумительная перестройка и ГКЧП, а я поддержал ГКЧП и был близко с гкчпистами, Александр Николаевич Яковлев, помню, по радио кричал о Проханове, как идеологе путча. Я не отрекаюсь от этого, отчасти моя газета занималась этим. Потом наступила пора, 1991-1993, когда близкие люди, и я был демонизирован, и после событий 1993 года, сегодня вы знаете, там уже как бы начало этих событий 21 сентября, меня стали называть «красно-коричневым». Я был «красно-коричневый», даже «русский фашист», а «русским фашистом» тогда был и Распутин, и Бондарев в ту пору. Потом, когда вся эта вакханалия кончилась, и стало все потихонечку утихать, вдруг после демонизации, после блокады ко мне пришла известность, я вырвался на оперативный простор после романа «Господин Гексоген». Тогда меня стали называть «господин Гексоген». После этого, действительно, ко мне пришла в известной степени литературная слава, я получал премии, я стал модным писателем, мною заинтересовались молодые люди, журналы типа Playboy, Rolling Stone и другие журналы и я там о себе прочитал, что Проханов – это прикольный динозавр.
В.КАРПОВ: Хорошо, да.
А.ПРОХАНОВ: Молодежь «прикольным динозавром» назвала меня. Затем наступил период, когда я сформулировал концепцию «Симфонии пятой империи». И поскольку первым певцом русской Империи был старец Филофей псковский в 15 веке, то меня стали называть «старец Филофей». А «Солдат Империи» покрывает всю композицию странных, взаимоисключающих прозвищ.
В.КАРПОВ: «Солдат Империи», на этом остановились.
А.ПРОХАНОВ: На этом остановились, я думаю, что этим и уйдем.
В.КАРПОВ: Да, с этим именем Александр Проханов будет появляться в эфире Русской службы новостей по понедельникам, после девяти вечера, примерно в 21 час 3 минуты. Короткая реклама на РСН, после этого продолжаем.
В.КАРПОВ: Солдат Империи Александр Проханов в студии Русской службы новостей. Александр Андреевич, а чем вы мотивированы? Что вас заставляет писать?
А.ПРОХАНОВ: Трудно сказать, ведь у каждого художника свое безумие, свое сумасшествие. Я думаю, что меня заставляет писать ощущение бренности, тленности и смертности всего происходящего. Мной очень рано овладело странное желание не дать умереть близким людям, событиям, временам, эпосу русскому. Я гнался за событиями историческими, которые вырывались у меня из-под ног, с тем, чтобы случившееся будет забытое. Мне хотелось их зафиксировать, запомнить, задержать их в истории, остановить, воскресить. Вот это желание описать свой век безумно, торопливо, потому что события, повторяю, взрывами, шел как по минному полю. Одна революция, другой контрпереворот, войны, индустрия, Чернобыль, я хотел все это задержать. Потом я понял, что это так. В одном из произведений, кажется, Бунина «Жизнь Арсеньева», есть такие слова: «Вещи и дела, аще не написании бывают, тмою покрываются и гробу беспамятства предаются, написании же, яко одушевление». Вот это желание одушевить, выхватить, спасти. Это же чудо, что во время схватки князя Игоря с половцами, там был певец, он мог не оказаться, тогда бы не возникло «Слово о полку Игореве» или «Илиада». Сколько было войн, великих сражений в древности, мы запомнили и узнали о троянской войне. Видимо, вот это, жажда спасти и воскресить.
В.КАРПОВ: Это же Николай Федоров. Это же, по сути, его учение. Вы знакомы с ним?
А.ПРОХАНОВ: Вот как с вами, вчера сидели и курили косячок. Вы правы, я начинал сознательную деятельность в пору, когда в советский период, казалось страшный, мракобесный, темный, скучное ВКПБ над головой (так утверждают шестидесятники), там распространилось учение Федорова. Я узнал об этом учении очень рано. Я читал философию общую дела, я встречался с федоровцами. И Федоров произвел на меня огромное влияние, до сих пор влияет, вообще, русский космизм весь. А с Федоровым, оказывается, у меня произошло, теперь я уже знаю, очень ранее, странное и может быть грозное знакомство. Я учился в 204 школе, что здесь на Миуссах, на Тихвинской улице, и рядом там Миусское кладбище, вообще школа наша построена где-то в 30-х годах на территории бывшего, по-моему, Скорбящего монастыря, где было гигантское кладбище. И мы когда весной копали ямы под яблони, под деревья, мы там разрывали склепы. Из этих склепов извлекались истлевшие мундиры царские, медали, пуговицы. Это было странно. И однажды мы рыли ямы для штанг, мы готовили себе футбольное поле. Это была прекрасная площадка в Зуевском парке. Мы вырыли одну яму, вторую и во второй яме обнаружили скелет, череп. Мы вытащили этот череп, а мы были все пионерами, мы были футболистами, спортсменами, мы хотели играть в футбол, мы играли этим черепом. Играли в футбол черепом, пасовали, бегали.
В.КАРПОВ: Это физика какая-то сумасшедшая.
А.ПРОХАНОВ: Но в этом ничего нет ужасного, черепа у нас разбросаны по всему миру, у нас черепа в Думе заседают, у нас черепа в правительстве есть. Потом, спустя много лет, когда я действительно увлекся Федоровым и узнал, что он похоронен, погребен на этом кладбище, и я видел планшет с этими могилами… Он был похоронен примерно в этом месте, я мог и ошибаться, но мне почему-то кажется, что это был его череп. Я играл в футбол его черепом. То есть завет сыновей «сыновьям воскресить отцов, жить праведно, жить высоко, жить свято с тем, чтобы искупить грехи отцов и воскресить их из мертвых», я выполнил таким страшным и ужасным способом. Вот эта драма, с одной стороны встреча с Федоровым, а с другой стороны - какая-то мистическая, провинциальная встреча и определила мое отношение к этому русскому гению.
В.КАРПОВ: Я напомню, с нами сегодня Александр Проханов. Он будет каждый понедельник после девяти вечера. Сегодня вводная программа, поэтому вопросы соответствующие. Как вы стали государственником и державником?
А.ПРОХАНОВ: Как вы понимаете, государственником и державником не рождаются. Очень много от семьи зависит, от среды, от какого-то казуса. Моя юность, когда стал формироваться, как человек, сознательно, была весьма странная. Я вращался в московских диссидентских кругах, я вращался в московских гернальных кругах среди московских эзотериков, среди мистиков, среди подполья, жуткого московского подполья, которое было в то время в Советском Союзе в Москве. И из подполья вышли эзотерики последней волны, я был с ними. Я пережил острый период неприятия к власти, антисоветский, краткий, но очень острый, который кончился тем, что я вообще убежал, я убежал в леса. Я порвал с институтом, с Москвой и как странник, как беглец… Вот как казаки убегали на Дон, также я убежал. Я жил в лесничестве три года, в лесах, отрешившись от всего. Потом случай, абсолютный случай привел меня в «Литературную газету». Меня взяли с улицы за несколько моих очерков. Я стал корреспондентом «Литературной газеты», молодым, неопытным, наивным, пишущим на фольклорные темы (игрушки, песни всевозможные, этнические радости). А потом случился в 1969 году в Даманском. Я оказался на Даманском. Я, человек-беглец, человек игрушек, фольклоров, дымковских вот этих маленьких идолов, я оказался среди БТР, среди крови. Я никогда не забуду, когда я приехал на заставу, я увидел убитого китайца. Его привезли на заставу, он лежал, запрокинув голову, отвалилась его собачья меховая шапка, и в голове, во лбу была дыра кровавая от крупнокалиберной пули. Все это заледенело, был такой красный колтун, как леденец. И я помню, меня поразила красная звезда на его шапке, настолько меня поразила, что я ее оторвал. Она до сих пор в коллекции моих фетишей. Это звезда стреляла в звезду, вот что было странно. Советская звезда стреляла в красную звезду Китая. Это было невероятно. Тогда пахло большой войной с Китаем между прочим. Устраивались рокады дорожные, на земляные аэродромы прилетали бомбардировщики. То же самое происходило с той стороны. И вот мы в этот солнечный яркий ослепительный мартовский день с такими серебряно-голубыми снегами, покрывавшими Уссури, мы с одним старшим лейтенантом, особистом, КГБэшником, мы вышли на этот лед и поползли. Не знаю, что нами двигало, конечно, мы не могли доползти до Даманского на ту сторону, до этих доложек кровавых, которые остались от раненых, мы с ним проползли, наверное, метров 10. Я не забуду ощущение: огромная пустота этой реки порубежной, гул воды подо льдом, гудит вода, ударяясь в льдины. Две страны, которые готовы воевать друг с другом. Рядом со мной КГБэшник, особист. Я, боявшийся госбезопасности, это была притча во языцех, нет ли среди нас агента, сексота, я вдруг испытал к нему такое влечение, такую солидарность с ним, мы с ним вдвоем одни против гигантской желтой этой империи. Видимо, в тот момент, может быть я преувеличиваю, может быть я говорю слишком пафосно, но меня все эти кровавые лежки, гул реки, ощущение войны вошли, как понимание государства, моего государства, я вместе с этим государством родился и умру вместе с ним.
В.КАРПОВ: Я хотел бы уточнить, как вы оказались вообще на Даманском? Это было ваше решение поехать туда от «Литературной газеты», например? Или вы просто сорвались и поехали на Даманский?
А.ПРОХАНОВ: Я не мог сорваться, это запретная зона, война, войска. Я был, повторяю, молодым корреспондентом Литгазеты. Это было всего, может я месяц проработал. Я по наивности своей, тогда случились эти дела, 3 марта там произошел бой, и маленькое сообщение ТАСС было. Я, увидев это, позвонил главному редактору, заглавному, Сороковскому и сказал: я хочу быть на Даманском. Он выругался, он наорал на меня: это закрытая тема, как ты смеешь, ты что, с ума что ли сошел? Я был совершенно скомкан. Через три дня, наверное, было принято решение открыть пропагандистский фронт, начать пропагандистскую войну с Китаем. Открыли тему, туда направляли журналистов. Он меня пригласил и молодого юнца бросил туда, на этот Даманский. Может быть у нас будет время, как как-нибудь расскажу подробнее об этих двух стычках на китайской границе.
В.КАРПОВ: Александр Андреевич, вы же были певцом красного государства.
А.ПРОХАНОВ: Я был певцом красного государства и остаюсь певцом красного государства. Для меня государство само по себе, русское государство является религиозной философией. И имперское государство, их на протяжении русской истории было несколько империй, для меня казалось моим огромным мировоззренческим достижением. Поэтому когда я говорю, что я – государственник, это ощущение, это знание о себе сложилось в результате огромного количества контактов, с тем, что представляет из себя государство, с гигантскими заводами, со стройками, с оборонным комплексом, с инженерами, которые говорили, что для них нет ничего невозможного, лишь бы были деньги. Советская наука, советская военная инженерия, она была такая мощная, такая великолепная, что она была готова сделать все, что не противоречило законам физики. Я встречался с футурологами, я видел Шолохова на одном из его празднеств. Шолохов – государственный писатель. Я видел как этот, уже умирающий, слабый человек с крохотным белым запястьем держал рюмочку, и вокруг него бушевало вот это государство в лице командующих округов, секретарей райкомов, вельмож. Я видел, что государство, оно может быть меньше, чем государственная культура, чем культура. Это, конечно, наложило на меня отпечаток, я стал певцом красного государства. Хотя мне довелось быть с моим государством, с моей красной родиной, на протяжении всех трагических периодов последних 20-ти может быть советских лет и потом пройти переход. Я видел, как моя империя разрушалась, как она гибла, как она превращалась в прах, в труху. Я переживал огромную мировоззренческую катастрофу в это время, именно тогда формировалась моя концепция о имперской истории России.
В.КАРПОВ: С нами сегодня Александр Проханов, впрочем, как и каждый понедельник, после девяти вечера он будет в эфире Русской службы новостей с циклом программы «Солдат Империи».
В.КАРПОВ: С нами сегодня Александр Проханов, солдат империи, именно так называется цикл программ, которые сегодня презентуем в эфире Русской службы новостей, вводная, по сути, беседа с Александром Андреевичем. Александр Андреевич, вот сегодняшняя Россия, по вашему мнению, можно ли ее назвать империей?
А.ПРОХАНОВ: Один мой знакомый, по-своему гениальный человек, он сравнил русскую историю и Россию с огромной сверкающей ледяной площадкой, с льдиной, которая медленно великолепно плывет по просторам какой-нибудь гигантской огромной реки. Пока эта льдина плывет на просторах, в этом медленном могучем течении, она едина, целостна. Но вот она подплывает к узкости, к горловине, ей в этой целостности не пройти сквозь эту горловину, там убыстряется течение, возникают взрывы, возникает турбулентность, и тогда эта льдина раскалывается. Она раскалывается на куски, она дробится. И она проходит эту узкость в виде фрагментов, в виде вот такой каши ледяной. Как только узкость кончается, эта вся льдина проходит опять на ровное течение вод, она опять срастается, смыкается и опять превращается в огромную белую сияющую под солнцем плоскость. Вот синусоида русской истории, она состоит из потрясающих взлетов российской имперской государственности, где страна достигает величайших достижений в искусстве, в культуре. У нее появляются великие деятели, просветители, гении, святые. А потом с ней что-то случается, с моей Россией, она начинает стремительно разрушаться, проваливается в черную дыру истории, практически исчезает. Кажется, что она обречена на полное исчезновение. И некоторое время нет ни России, нет ни русской истории, а просто какое-то жуткое безвременье космическое. А потом фантастическими, загадочными во многом для истории способами она опять возрождается и выходит из черной дыры в новом своем качестве, в новом своем обличии. Вот таких исторических фрагментов у нас пять. Первый, самый ранний, это киевско-новгородский период, еще языческий, а потом крестьянский. Этот период не все считают имперским, но сегодняшние археологи, историки говорят нам, что этот период имперский, потому что это была колоссальная, огромная территория, заселенная массой народов, множество славянских народов, угро-фины, варяги, половцы, народы великой степи, там же были хазары. Все это вместе жило, гармонически соединялось, была торговля, были пути, было управление всем этим. Это империя с двумя центрами, в Киеве и Новгороде породила два великих собора, две Софии, повторяю, и великое движение, и соединение русских, славянских и финских племен. Это кончилось катастрофой, удельными войнами. Эта империя рухнула под копытами татарской конницы и на Руси возродился хаос, безвременье и безгосударственность, которая потом, опять странными, таинственными силами переместившись из Киева, из Новгорода на семь московских холмов, вылилась в московское царство. Потрясающее явление нашей истории, в котором был преподобный Сергий Радонежский, это Святая Русь. Там были великие князья, там были великие радетели, там же был старец Филофей, о котором я вам говорил, провозгласивший вот этот государственный, имперский принцип «Москва – третий Рим». Это великая страна и великая империя с колокольней Ивана Великого и с Василием Блаженным на Красной площади разрушилась и опять распалась в смутное время. И опять хаос, безвременье, пожары, отсутствие государственности, стяжатели, воры, бандиты, иноземцы, инородцы, собственные негодяи растерзали Россию. Она не должна была существовать. Но опять случилось некое тайное, и опять возникла новая государственность, которая длилась 300 лет. Петровская, Романовская Россия, с Петербургом, с Медным всадником, с великим Пушкиным, с замечательными победами, полководцами, с великой русской культурой, с потрясающей рафинированной русской государственностью, которая могла управлять этими колоссальными пространствами между трех океанов. И где она? В 1917 году она исчезла, опять все превратилось в хаос. Горели библиотеки, убивали дворян, люди разбегались в сторону. Страна погрузилась в жуткую бойню Гражданской войны, где брат резал брата. Россия не должна была существовать, она должна была погибнуть в этой бойне. В этой бойне гибли люди, ценности, представление, историческое время. Но опять произошло чудо, и Сталин вытащил за волосы эту исчезающую, тонущую в крови Россию. Он вытащил опять ее, создал великую империю, красную сталинскую империю, которую я зачастую представлял и пел, и понимал. И эта империя просуществовала до конца 20 века. И где она? Она опять превратилась в кошмар, в катастрофу. Она опять разрушилась, она опять превратилась в хаос. До тех пока, повторяю, таинственным же способом, она, эта империя вновь стала возрождаться. Это пятая по счету империя. Четвертая Сталинская, третья Петровская, вторая Московская и первая Киевско-Новгородская.
В.КАРПОВ: Вы полагаете сейчас вот это узкое место, вот эту черную дыру, как вы выражаетесь, уже прошли? Потому что многие до сих пор говорят о развале России.
А.ПРОХАНОВ: Я не могу сказать с абсолютной исторической достоверностью, я говорю, ориентируясь на свою интуицию, на мое ощущение. Вообще, с Русской империей в советское время было очень тяжело. Конечно, Советский Союз был империей, идеологической мощнейшей империей. Уже во времена Андропова, в закрытых, референтных, близких к нему кругам обсуждалась не рентабельность этой премии, невозможность митрополии русской содержать окраины, периферии. Периферия развивалась, периферия доминировала. Уже рассматривался вопрос сброса окраин, сброса империи, превращение имперской России, имперского союза в национальное государство с доминантой русского народа. По существу вся перестройка была закамуфлирована различными технологиями, но это была процедура сброса окраин. Это процедура разрушения СССР, это выделение из вот этого огромного монолита национального русского государства. И казалось, что это удалось, почти без крови. Ну, там Приднестровье, Карабах был, война в Абхазии была. Казалось, произошло желаемое для политологов. Возникла Россия Ельцина, но процесс распада не остановился. Две чеченских войны, суверенитеты, все стало ломаться, либеральная идея доминировала до тех пор, пока при Путине российский истеблишмент, не говоря об этом вслух, вернулся в имперский контекст. Поговорим об этом немножко попозже.
В.КАРПОВ: Я напомню, сегодня первая программа из цикла «Солдат Империи». Естественно, ее ведущий Александр Проханов. Каждый понедельник после девяти вечера он в эфире Русской службы новостей. Специально для слушателей я отмечу, что ближе к концу программы, минут через 10, мы начнем принимать ваши звонки по телефону 788-107-0. Также на происходящее в эфире можно реагировать с нашего сайта rusnovosti.ru, специальная плашка «задать вопрос в прямой эфир». И SMS работает: +7-925-101-107-0.
В.КАРПОВ: В студии Русской службы новостей Владимир Карпов. И конечно, Александр Проханов. «Солдат Империи» сегодня первая из цикла этих программ, «Солдат Империи» по понедельникам после девяти вечера. Александр Андреевич Проханов утверждает, что именно сейчас при Путине Россия вновь становится империей. Как вы это почувствовали, Александр Андреевич?
А.ПРОХАНОВ: Я был участником событий 1993 года, расстрела Дома Советов. Естественно, на стороне Верховного Совета. И после того, как погибла, провалилась эта попытка с опозданием на два года, попытка защитить советский строй, Советский Союз, потому что это была конечно, запоздалая попытка ответить Ельцину на разрушение Советского Союза. После того, как эта попытка захлебнулась в крови и танками она была подавлена и расстреляна, было ощущение безнадежности, конца не просто строя, конца страны, конца века, конца мировоззрения. Но вот в этом бреду, в этом тумане кровавом, не сразу, конечно, а постепенно уже в 1993 году возникло странное ощущение. Смотрите, вот эти танки давили вот эту патриотическую красную волну. На своих бронях они несли либеральную идею, они несли американизм, они несли новый американско-западно-либеральный строй. На этих танках они привезли конституцию, ту, по которой мы живем. Это кровавая конституция, которая была принята в результате этого кровавого разгрома и кровавой вот этой бойни в Доме Советов. Когда эта конституция была принята и произошли первые выборы в Думу, в парламент… На этой Думе победили не либералы, победил не Немцов, победил не весь этот либеральный строй, победили не ельцинисты, а победили патриоты (жириновцы, коммунисты, другие люди). И там, по существу, странным образом, особенно когда посчитывали голоса, когда либералы хотели устроить в эту избирательную мощь триумф, были приглашены актеры, были вицмундиры, бабочки, фраки, вдруг выясняется, что страна проголосовала не за либералов, она опять проголосовала за патриотический контекст. Кто-то из либералов тогда ночью крикнул: боже, Россия, ты сошла с ума! И это меня так потрясло, что это положило начало моему мировоззрению изменившемуся. Значит, на баррикадах те люди, которые были арьергардом советского строя, Советского Союза, они были последними бойцами, последними солдатами империи. Они одновременно, как понял я, были первыми солдатами следующей империи. Таким образом сбывается евангельская формулировка «и последние станут первыми». Они последние, но стали одновременно первыми. Это было потрясающее откровение. Второе, были две чеченские войны. Вот в первой войне, ужасной войне, войне, когда кинескопы и либеральная пресса уничтожала русскую армию с тыла, чеченцы из гранатометов били неопытные, несформированные русские части. Эта война была проиграна в Хасавюрте, был заключен предательский мир в Хасавюрте, Лебедев заключил. Но в этой страшной проигранной войне произошло удивительное деяние. Именно с этой войной было связано имя Евгения Родионова. Женя Родионов, молодой солдат, юноша, был захвачен в плен на блокпосту. Ему предлагали отречься от России, от армии, от православия, он предпочел смерть. Ему отрезали, отпилили голову. Сейчас Евгений Родионов, он не канонизирован, он практически святой. Пишутся его иконы, открываются приходы, его икона мироточит, целое движение обожающее и народно канонизирующее Жени Родионова. Я подумал, если в эту пору не было страны, не было России, не было этих ценностей, он не совершил бы этот подвиг. Сам этот подвиг говорил о том, что было за что так высоко, страшно и мистически и прекрасно умирать. Значит, он, отрок, своим внутренним чутьем праведника и богооткровенного человека почувствовал, что есть за что приносить эту христову жертву. Есть Россия, есть государство, оно складывается. Затем вторая чеченская война. Вторая победа, чеченская война, которую выиграли полководцы, замечательные, Трошев Геннадий Николаевич и Шаманов. Это были два полководца русской победы. Конечно, это не были Жуковы, Рокоссовские, Василевские, но это были полководцы, которые выиграли очень страшные войны, которые не выиграв, Россия бы не существовала. Если у России, у страны есть святой Женя Родионов и полководцы, Трошев, Шаманов, значит есть держава, есть страна. Это второй аргумент был очень сильный. Затем, как ни странно, случилась катастрофа «Курска». Казалось бы, это был ужас. Советская лодка, наутилус, символ советской империи, советской красоты, мощи, так страшно погиб вместе с моряками. Казалось бы это приговор всему строю, всему времени, всей цивилизации русской. Но это горе, как ни странно, сплотило вокруг себя народ, народ как бы очнулся. Народ с рыданиями, с песнопениями, с обожанием он шел к затонувшему ковчегу, оплакивал его, рыдал и в этом горе опять ощутил себя единым народом. Бедный, богатый, православный, атеисты, красные, белые, имперские – все соединились вокруг этого горя. Это тоже был симптом того, что есть государство. И потом дальнейшие пути, прекращение сепаратизма, победа над сепаратизмом, вертикаль власти, централизм, явления новых формул, национальных, государственных, введенных при Путине, при раннем Путине. При позднем уже кое-что другое сейчас происходит, прямо противоположное. Но вот это все говорит о том, что государство есть. И войны, которые совсем недавно произошли на Кавказе, вернее эта короткая блиц-война с Грузией, которая по существу повлекла создание вот этих двух государств суверенных, Абхазии и Южной Осетии, это были первые авангардные имперские войны в современной России. Чеченские войны – это арьергардные, мы защищались, мы закрепляли этот хаос, который надвигался на Россию. Это была первая война, маленькая, крохотная. Война, которая сказала: Россия – это империя.
В.КАРПОВ: Так или иначе, не могу не подчеркнуть, что сейчас вы наблюдаете обратные тенденции. Впрочем, о них уже после рекламы на РСН будем принимать ваши звонки.
В.КАРПОВ: Александр Проханов в студии Русской службы новостей. Не могу опять не вернуться к этим тенденциям, о которых вы сами заговорили, послепутинской России. Все-таки Россия распадется или не распадется? Вот вы наблюдаете, что сейчас несколько обратное течение есть. Что дальше?
А.ПРОХАНОВ: Вообще, страшно об этом рассуждать. Умрет мать или не умрет? Это вопрос такой сакральный, я о нем боюсь говорить. Но драма в том, что сегодня… Если во время чеченских войн и борьбы с сепаратизмом Федеральный центр уничтожал вот эти идеи об отделении Кавказа, об отделении Татарстана или об отделении Урала и Сибири, он уничтожал эти тенденции, то теперь, как ни странно, в самом Федеральном центре возникли взгляды и тенденции, например, Кавказ – это бремя для России, Кавказ – это место, откуда идет постоянный терроризм, тьма, зараза, криминал, что содержать Кавказ России нет смысла. Причем, эти взгляды не только среди русских националистов, которые осуществляют форму республика – Русь, долой всех инородцев, оставим только русское пространство и русский этнос. Но эти взгляды идут из олигархических кругов, из кругов политологов, близких к Кремлю. Они еще не выплескиваются, повторяю, в открытую дискуссию, но они идут, эти круглые столы, мы их фиксируем. Драма в том, что эти взгляды, появившись, они могут при известных обстоятельствах продолжить вот этот андроповский концепт распада пространств, обремененных инородцами. И поэтому очень опасная сама по себе тенденция. Допустим, отделить Кавказ. Что значит отделить Кавказ? Отделить Кавказ, это немедленно отделить Башкирию, немедленно отделить Татарстан, Якутию. Это породит гигантскую реакцию распада. Это мы лишаемся Сибири, лишаемся Дальнего Востока. Поэтому идея распада, она не только вызревает в деградирующем социуме сегодняшнем, в деградирующем государстве. Мы едва народившейся пятой империей в деградирующей этой пятой империи, которая начинает гнить, не успев сформироваться, она эта идея еще становится инструментарием. В этот инструментарий замешивается Запад, в этот инструментарий замешиваются враги целостности России, поэтому мы сейчас переживаем очень опасный момент. Я просто знаю, что для патриотических сил чрезвычайно важно фиксировать этот момент и в себе самом, и в социуме.
В.КАРПОВ: Переходим к нашим слушателям. Сначала то, что из Интернета. Яков Джугашвили, наш слушатель (думаю, что это правда, судя по электронному адресу) пишет: «Не была ли идея сброса окраин попросту сдачей России и окраин, в том числе и Грузии, и англосаксонскому капитализму-бандитизму в бессрочное пользование?». Это из Грузии, из Тбилиси пишет нам Яков Джугашвили.
А.ПРОХАНОВ: Приветствую Якова Джугашвили, перед которым я преклоняюсь, как и перед его великим предком. И, конечно, это было так. Сильная могучая имперская Россия (и белая, и красная, и будущая) она глубоко враждебна Западу. И как развивающаяся целостность она представляет угрозу для западной экономики, для западной геополитики, для западной системы ценностей, поэтому распад СССР, который замышлялся как бы в недрах ЦК, как бы в недрах Госбезопасности, конечно, были включены и англосаксы, и Тэтчер, были включены спецслужбы. И мы пали жертвой так называемого организационного оружия, мощнейшей культуры разрушения, которая имела своим центром Запад, в том числе и Лондон.
В.КАРПОВ: Сейчас звонок один примем. По SMS к нам приходят сообщения. Да, я напомню для слушателей, SMS можно присылать по телефону: +7-925-101-107-0. Сейчас слушаем звонок. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Игорь. Александр Андреевич, смотрите, если штангист, способный поднять 100 килограммов, позволит себе по помосту вытащить 200 килограмм, то он будет просто катать эту штангу и выглядеть смешным. То есть, чтобы создавать империю, необходимо что-то народом, быть выше их, что-то им давать в области экономики, цивилизационных ценностей. Вот, например, Соединенные Штаты, действительно это, наверное, последняя империя. Россия же сейчас находится в таком состоянии, что, как говорится, доктор, излечись сам. Мне кажется, попытка построений неких империй на территории России, это будет просто смешно выглядеть.
В.КАРПОВ: Спасибо Игорь. Александр Андреевич, пожалуйста.
А.ПРОХАНОВ: Вообще, история, она не смешная, она всегда трагическая и величественная. Смешные – это КВН или выступление наших лидеров иногда в программах, они смешные бывают. А история, она кровавая, она романтическая и божественная. Время империй не прошло. Европа современная, которая формируется в Союз, это империя, империя нового типа. Китай – это империя. Штаты, они продолжают быть империями. Великая история присутствует через империи, а не через государства-карлики. В 1918 году Россия была голая, босая, у нее не было заводов, дорог, она была вся в крови, но тем не менее она села на лошадей, на коней и конные армии, первые, вторые, они вновь собрали эти растерзанные этим Временным правительством и этим русским хаосом территории. И если не будет сформулирована такая задача, как, например, русский народ разделенный народ, если мы откажемся от 30-ти миллионов русских, которых мы предали, благодаря Ельцину, выбросили за пределы страны, если мы не скажем, что русские пространства, такие как Нарва в Эстонии, как Северный Казахстан, я уверяю, Украина, как другие… Если это наши территории, то нам грош цена, мы уже не народ, мы не нация. Поэтому имперские представления, пускай они удержатся хотя бы в каком-то клубе, пускай они удержатся в одном «Солдате Империи», тогда империя уцелеет. А если мы будем ныть, если бы будем говорить: давайте создадим экономику, давайте построим Сочи, чтобы наши люди могли отдыхать там; мы не достойны называться великим русским народом.
В.КАРПОВ: То есть сначала идея внутри нас, потом уже ее реализация вовне?
А.ПРОХАНОВ: Так устроен мир. Сначала было слово.
В.КАРПОВ: SMS читаю: «Уважаемый Александр Андреевич, я ваш поклонник, читатель. Знакомы ли вы с писателем Калашниковым? И как вы относитесь к его обращению через Интернет к президенту Российской Федерации Дмитрию Анатольевичу Медведеву? С уважением, Виктор Алексеевич, 65 лет, патриот».
А.ПРОХАНОВ: Мы дружим с Калашниковым. Калашников – автор моей газеты «Завтра». Это уникальный человек. Когда он приходит ко мне в редакцию, он могучего сложения, такой атлет с прекрасным, добрым, светлым лицом, он обычно приходит, если это лето, в водолазке, гербом Советского Союза. Он концептуалист, он написал вместе с Кугушевым блестящую книгу, двухтомник, называется «Третий проект». Он интеллектуал. Он понимает проблемы сегодняшней, вчерашней, завтрашней России, мира. Его суждения печатные и устные, они в тысячи раз глубже, могущественней, убедительнее всех бесконечных жалких заявлений наших кремлевцев, которые напоминают просто лепет. Калашников – это замечательный человек.
В.КАРПОВ: Давайте еще один звонок сейчас примем, после этого расстанемся на время рекламы. 788-107-0 – телефон прямого эфира на волнах Русской службы новостей. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Владимир. Александр Андреевич, покупаю вашу газету как наркотик. Думаешь хватит, но все равно беру. Кургинян уже надоел, честное слово. У меня такой вопрос. В конце марта была статья Гавриила Попова о мировом правительстве, то есть вы понимаете, что это такое. И наши правители молчат. Второй вопрос у меня такого склада, вот высшие посты государственной власти, коренные народы должны стоять, не оседлые, которые к нам пришли и по всему миру гуляют. Как вы относитесь? Пожалуйста, на два вопроса ответьте мне.
В.КАРПОВ: Александр Андреевич, давайте мы сейчас на рекламу расстанемся, после этого ответим на вопросы.
В.КАРПОВ: С нами Александр Проханов. Теперь отвечаем на вопросы Владимира, которые были заданы до рекламы.
А.ПРОХАНОВ: Да, Гавриила Попов, это такой странный, такой краб отшельник, который живет в глубинах вод и прячется в каких-то раковинах, выходит на поверхность только в самые критические минуты. Это он был перестроечником и главным советником Горбачева. Он провозгласил идею расчленения Советского Союза на 80 фрагментов, на 80 кусков, и встраивания их в мировой контекст по кусочкам, по фрагментам. Он же совсем недавно, когда возникло у нас двоевластие, когда от Путина отпочковался Медведев, и вокруг этих двух центров власти стали формироваться разные люди, группы, он вылез со своими программными статьями. Он обвинил правительство в преступной политике. Он по существу требовал посадить на скамью подсудимых правительство, считая даже и Путина. И он недавно вышел с книгой, где была апология Власова. Он – человек подполья. И когда он выходит в мир, знаете, есть тоже библейское изречение, «там, где появляются беркуты, там лежит труп». Появление Гавриила Попова, его активизация говорит о том, что опять над Россией нависла беда, беда расчленения. Что касается управления страной основным контингентом, основной титульной нацией, то есть русские, я считаю, что это правильно, но, конечно, если мы империя, то в этой имперской структуре имперские составляющие должны тоже присутствовать. Это не должна быть абсолютно русская власть, но об этом не приходится, потому что у нас сейчас власть не русская, к сожалению. К сожалению, очень мало настоящих русских людей в правительстве. Но когда восторжествует русская идея или имперская идея, конечно, империя всегда царская и московское царство привлекало к управлению народы, составляющие империю. И сегодня, вот этой ослабленной России, очень важно дать понять тем же чеченцам, или татарам, или башкирам, что это не какие-то периферийные народы, не какие-то инородцы ненужные, а каждый их них является государствообразующим народом. Каждое из этих мест, в Грозном, в Казани, в Уфе стоит столб, который поддерживает купол государства российского.
В.КАРПОВ: 788-107-0 – телефон прямого эфира на волнах Русской службы новостей. Сейчас ваши вопросы, слушаем вас внимательно. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Виталий Борисович. Вы полагаете, что сегодняшнее теневое правительство в виде олигархов сподобились строить империю?
А.ПРОХАНОВ: Нет, конечно, я не полагаю, что сегодняшние олигархи строят империю. Для того, чтобы империя реализовалась, вообще государство сильное, в государстве быть запущено развитие прежде всего. Это же не бумажная империя, не империя клубов, не империя ансамбля песни и пляски, это могучее образование, в котором осуществлено развитие, которое обладает колоссальным потенциалом идей, умений, формул, технологий. В сегодняшнем нашем государстве тормозом для развития, для модернизации является гигантский олигархический клуб, окружающий правительство, которое является само частью этого олигархического клуба. Препятствием является вся эта чиновничья, страшная вороватая рать, которым наплевать на страну. И конечно, являются вот эти информационные технологии, в данном случае телевидение, которое блокирует любое появление народного самосознания. И если три силы будут продолжать давить на нас, не будет не просто империи, ни государства не будет российского, а будет просто шлак, во что мы все время превращаемся. Поэтому задачи самые разные церкви, патриотов, технократов, военных, которые еще не сдались, содействовать, каждый на своем посту среза вот этой этого ужасного строя, вот этой раковой опухоли.
В.КАРПОВ: Я обращаю ваше внимание на то, что официальный политолог Глеб Олегович Павловский, он несколько недель подряд выступает с одним и тем же лозунгом-призывом: назвать поименно всех, кто мешает модернизации России. Вы полагаете, что идет вот эта операция по устранению раковой опухоли?
А.ПРОХАНОВ: Я считаю, что уважаемый мною Глеб Олегович Павловский сам является препятствием модернизации России. Потому что он отрицает мобилизационный проект, то есть рывок в этой модернизации. Россия сегодня настолько отстала от мира, что она не может развиваться эволюционно. Он же говорит, что нам нужно развиваться эволюционно. Эволюционная модернизация сегодня – это модернизация яхты Абрамовича, это победа сочинского проекта. Рывки должны быть сделаны через мобилизацию, через концентрацию ресурсов и подавление всех врагов модернизации.
В.КАРПОВ: 788-107-0. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Николай меня зовут. Приветствую товарища Проханова. Кстати, вот символично, что вы говорите первая война новой империи в Южной Осетии произошла, на родине отца Сталина. И дай бог, чтобы еще Грузия присоединилась, родина его матери, как говорится. А вопрос такой, как вы считаете, нынешняя практически война, которая в Израиле развернулась между религиозными евреями и светскими, имеет ли она какое-то отношение к нашей внутренней политике в России, и отношения России с Америкой? По-моему там нешуточные противоречия, которые в виду глобальности мирового еврейства, они на всем мире отражаются. Прокомментируйте, пожалуйста.
А.ПРОХАНОВ: Вы абсолютно правы, тем более все события, которые происходят в Израиле, любые, даже убийство премьера или закрытие гей-клуба, они очень важны, потому что Израиль вместе с ближневосточной группой является таким модератором всех катастроф в грядущей истории. И борьба с космополитическим израильским еврейством, который поддерживает и поддерживается Америкой, имеет гигантское лобби в Америке, в империи этой. И борьба между фундаменталистами еврейскими – это борьба за выход Израиля из-под контроля Америки. И вот эти фундаменталисты, которые иногда у нас появляются в черных шляпах или в кипах и вызывают иногда оторопь, многие из них за союз с Россией против Америки. Это очень сложный, мучительный для понимания процесс, но им нужно овладеть. Повторяю, это внутриизраильская борьба, она далеко не внутриизраильская, она глобальная.
В.КАРПОВ: 788-107-0. Продолжаем принимать ваши телефонные звонки. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Виктор. Каково влияние либерализма на Россию в ее истории? И каков склад интеллигенции на развитие России, особенно на современном этапе? Спасибо.
А.ПРОХАНОВ: Когда я говорил о синусоиде русской истории, о пяти империях, о четырех, потому что пятая сегодняшняя, она проблематична, можно объяснять крушение каждой из этих фаз имперских усилением и появлением так называемых либеральных идей, идей, противостоящих к централизму. Вот, скажем, казалось бы смешно говорить о либерализме Киевско-Новгородской Руси, но по существу вот это принцип вот этой сетевой Киевско-Новгородской империи, где был особый тип централизма, он разрушился из-за удельных противоречий, из-за дробления, из-за свободы вот этих уделов, из-за распрей между княжичами. И это, по существу, проявление либерализма, это свобода от центра, которая проявилась в русской древности. Она, эта либеральная тенденция, разметала империю. По существу Иван Грозный пытался подавить либерализм удельных бояр. Он их казнил, свертывал, подымал на дыбу, они одолели Россию и разорвали ее в клочья. Либералы Романовской империи в 1917 году разорвали империю. Либералы 1991 года, 1985 года, они разорвали великую красную империю.
В.КАРПОВ: Александр Андреевич, все-таки пятый проект империи российской, он насколько жизнеспособен?
А.ПРОХАНОВ: Тут трудно опираться на исторические данные, на статистику. Я думаю, что каждый раз, когда гибнет очередная Российская империя, российская цивилизация, мы погружаемся в черную дыру, нас спасает русское чудо. Это категория, которой не оперируют историки. Это категория, которой оперирует мистический дух русского человека. Я уповаю на волю и на силу человека, на руское чудо.
В.КАРПОВ: Это был Александр Проханов.