М.РЕМИЗОВ: «Ожидания от Госсовета были гораздо выше, чем результаты, которые он показал»
Н.МИНАЕВА: 16 часов 3 минуты в российской столице. У микрофона Наталья Минаева. И следующие 40 минут мы проведем с философом и политологом Михаилом Ремизовым. Здравствуйте, Михаил.
М.РЕМИЗОВ: Здравствуйте, Наталья.
Н.МИНАЕВА: Михаил, предлагаю говорить о Госсовете по политической реформе, который прошел 22 января. Время идет, ясности не прибавляется. Наоборот, обрастает какими-то подробностями, комментариями средств массовой информации. В частности, я имею в виду появление Владимира Путина, которое якобы не было запланировано. И, как утверждают некоторые журналисты, Владимир Владимирович приехал на это заседание для того, чтобы, фактически, защищать свое детище. Если мы говорим о политической системе, то это, наверное, та политическая система, которая была сформирована во время президентства Владимира Путина.
М.РЕМИЗОВ: Да, это так. Было бы странно, если бы он не появился на Госсовете. Все-таки он хотя и не член «Единой России», но лидер этой партии, лидер главной партии в стране, имеет отношение какое-то к политической системе не только как отец-основатель, по крайней мере, нынешней конструкции, но и как один из ее участников, что уж там греха таить.
Н.МИНАЕВА: А почему тогда такую шумиху подняли вокруг?
«Последнее время Путин дистанцируется в вопросах, которые называют политическими, от идеологической полемики»
М.РЕМИЗОВ: Знаете, мне кажется, в чем дело? Дело в том, что последнее время Путин дистанцируется в вопросах, которые называют политическими, от идеологической полемики.
Н.МИНАЕВА: То есть он перешел в правительство, перешел к практике…
М.РЕМИЗОВ: Да, перешел в правительство, позиционирует себя как такой крепкий хозяйственник нового типа. Это просто редкость теперь – его высказывания на политические темы. Он делает это редко, но метко. Его слова о том, что мы должны не допустить украинизации российской политики сейчас, станут очень популярными, на них постоянно будут ссылаться.
Н.МИНАЕВА: А что, мы действительно опасаемся, что мы можем скатиться к этой модели?
М.РЕМИЗОВ: Я думаю, что то, чего стоит опасаться, – это бегать, условно говоря, с огнетушителями во время наводнения. То есть мы сейчас ударились в другую крайность, а именно в крайность деполитизации, в крайность дефицита публичной политики, в крайность полного отсутствия ответственности бюрократии перед партийно-политическими силами. А на Украине имеет место нечто прямо противоположное – наоборот, передозировка и публичной политики, и роли, может быть, партийно-политических структур при их одновременной слабости. Потому что ведь, заметьте, Украина – это не пример того, как партии терзают, так сказать, грызут страну, на разные куски ее растаскивают. Это пример того, что партии имеют большую роль, большое влияние, большую власть, но при этом они сами по себе слабы, о чем говорит хотя бы тот факт, что, положим, многие из них носят сугубо персоналистский характер, как Блок Тимошенко. Или, положим, самые главные враги украинской политики Ющенко и Тимошенко, – с точки зрения партийной политики, еще вчера их партии достаточно рядом, достаточно близки друг другу с точки зрения какой-то платформы идеологической. Это, скорее, признаки слабости партийной политики, чем ее силы. Поэтому эти слова Путина об украинизации, они не лишены смысла. Но только давайте будем понимать их правильно: что мы должны избегать вот этой излишней персонализации, излишней склочности, но не усиления роли партийных и публичных структур.
Н.МИНАЕВА: Когда вы приводите в пример партии Украины, мне сразу приходит на ум политическое устройство нашей страны и Дмитрий Медведев, который сетовал на то, что оппозиционные партии, наверное, ведут недостаточно мощную борьбу за свои же места где-то в регионах. И сами оппозиционеры говорят, что нам невозможно конкурировать. И причем, оппозиционеры заявляют прямо, что «Единая Россия» - монополист власти, правильно ведь? И посмотрите, позиция «Единой России», когда по завершении Госсовета Грызлов говорит, что у оппозиции просто нет кандидатов. Грызлов привел в пример итоги прошлогодних выборов осенних, он говорит: посмотрите, «Единая Россия» практически забрала 94 процента всех возможных мандатов. А оппозиция в своей совокупности не собрала и десяти. Это говорит о том, что у оппозиции нет кандидатов. Оппозиция беззуба, проще говоря. Это действительно так?
М.РЕМИЗОВ: Это одна из тем Госсовета. И президент пожурил оппозицию за недостаточную активность. Насколько я понимаю, это соответствует действительности.
Н.МИНАЕВА: А можно ли расценивать слова Медведева как завуалированный выпад в сторону «Единой России»? Ведь все-таки, наверное, другими словами, он тоже назвал монополистом партию.
М.РЕМИЗОВ: Я думаю, что завуалированные выпады были в другом месте. Они касались, прежде всего, странных, труднообъяснимых итогов выборов в некоторых регионах. Я думаю, один из этих регионов – Москва. И, скорее, как мне кажется, это вопрос не к «Единой России», а к московскому руководству.
Н.МИНАЕВА: Вы имеете в виду то, что он сказал, что две фракции, например, в Мосгордуме – это не есть хорошо.
М.РЕМИЗОВ: Да, это нехорошо. Что касается того, что оппозиция не выставляется на муниципальных выборах, на многих региональных недостаточно выставляет кандидатов – оппозиция организационно слаба. И это имеет свои объективные причины, в том числе такие банальные, финансовые. Невыгодно вкладывать в оппозицию на выборах. Невыгодно, потому что ее роль результирующая в законодательных собраниях или в парламенте в итоге, она будет минимальной. Все решения будут приниматься без нее, все должности будут поделены без нее.
Н.МИНАЕВА: То есть, фактически, мы сдаемся без борьбы? Если говорить от лица оппозиции.
М.РЕМИЗОВ: Да. Зачем капитал инвестировать в оппозицию? А если капитал не инвестируется в политические партии, они существуют просто на этот бюджет, который гарантирован им самим фактом, статусом парламентской партии. Очевидно, по крайней мере, так говорят оппозиционеры, что этого недостаточно для того, чтобы вести борьбу на всех уровнях. Ну, и кроме того, я должен сказать, что во многих оппозиционных партиях действует тоже такая система негативной селекции, когда они здоровые, активные силы, кадры не пускают наверх. И мы видим это особенно ярко на примере компартии, в которой умудрились за 10-15 лет уничтожить, вытоптать все живое, интересное, яркое, что в этой партии было.
Н.МИНАЕВА: Михаил Ремизов, философ, политолог в студии «Русской службы новостей». Мы прерываемся на рекламу, затем вернемся к разговору.
Н.МИНАЕВА: Философ, политолог Михаил Ремизов в студии «Русской службы новостей». Мы продолжаем говорить о Госсовете. Я напоминаю телефон прямого эфира: 788-107-0. Телефон для ваших SMS-сообщений: +7-925-101-107-0. Также вы можете задавать ваши вопросы Михаилу Ремизову через наш сайт rusnovosti.ru. Мы говорим сейчас о слабости нашей оппозиции. Скажите, этот Госсовет и эти высказывания Дмитрия Медведева можно считать сигналом для оппозиции быть смелее, быть активнее?
М.РЕМИЗОВ: Давно уже посылаются сигналы и со стороны таких околовластных кругов…
Н.МИНАЕВА: Почему-то они, по-моему, не воспринимаются никак.
«Действующие оппозиционные лидеры слабо пригодны для того, чтобы создать сильные оппозиционные партии»
М.РЕМИЗОВ: Быть активнее, быть сильнее. Просто, мне кажется, что действующие оппозиционные лидеры слабо пригодны для того, чтобы создать сильные оппозиционные партии.
Н.МИНАЕВА: Вы имеете в виду именно персоналии?
М.РЕМИЗОВ: Да, персоналии. Скажем так, в случае с Зюгановым и Жириновским это персональный фактор. В случае со «Справедливой Россией» это, скорее, фактор потери какой-то своей ниши. Потому что изначально партия создавалась с прицелом на то, чтобы быть альтернативной партии власти. Эта попытка была жестко пресечена, и сейчас она должна как-то переформатироваться в нишевую партию, социалистическую. Она сама заявляет своей идеологией социализм. Но на самом деле этого не происходит. Не происходит кристаллизации вокруг партии пула новых левых интеллектуалов, я не знаю, активных общественников и так далее.
Н.МИНАЕВА: А, может, они просто не могут определить конкретно, с чем они не согласны?
М.РЕМИЗОВ: Вы знаете, нет. Не так сложно определить, с чем не согласны. Они, может быть, зачастую испытывают пароксизмы осторожности, когда пытаются высказать эти несогласия. Потому что руководство «Справедливой России» очень осторожное, и зачастую скорее лишний раз предпочитает сгладить углы. Много чего можно найти, условно говоря, людям социалистических убеждений, с чем они будут не согласны. Некоторые из этих тем педалируются партией. Такие, как прогрессивная шкала нового налогообложения. Но можно пойти гораздо дальше и регулярно крошить в пух и прах всю правительственную политику при желании. Поверьте, это несложно. И она, к сожалению, к этому дает поводы. Давайте вспомним совсем необоснованный рост тарифов ЖКХ или беспредел монополий, газовой монополии, например, нашей, газпромовской, весьма сомнительную политику. Я имею в виду, и внешнюю политику, и внутреннюю. Много о чем можно говорить. Но почему-то партии не ведут оппозиционные игры.
Н.МИНАЕВА: Скажите, почему та неактивно все-таки проявили себя представители оппозиции на этом Госсовете? Ведь фактически Госсовет был созван по инициативе оппозиционных партий, в частности коммунистической партии, после этого скандала, прямо скажем, на прошлогодних выборах, когда оппозиция категорически не согласилась с результатами этих выборов. Все мы помним демарш в Государственной Думе, когда оппозиционные партии покинули заседание. Коммунисты так и не возвращались на заседания до тех пор, пока не встретились с президентом. И вот смотрите, все сетовали на губернаторов. Говорили, что губернаторы на местах. А сейчас мы знаем, что у нас губернатор от оппозиции только один – господин Виноградов, коммунист. Все. Все остальные – это единороссы. И все говорили, что губернаторы не дают развернуться на местах. Разгул демократии. Представители всех оппозиционных партий, и проправящей партии – все были, все сидели в этом одном зале. Почему никто – ни до заседания, ни после заседания – фактически друг с другом так и не переговорил? Все давали интервью, но никаких, например, конкретных выпадов, вот конкретно чтобы кто-то назвал имя, фамилию: вот этот человек, я с ним не согласен, потому что он делает то-то и то-то… У меня сложилось впечатление, что все просто выступили перед президентом.
М.РЕМИЗОВ: Да, по сути, действительно, было именно так. Такое выступление перед президентом. И в газетах опять же пишут, что все эти выступления были согласованы вплоть до запятой предварительно. Действительно, мне представляется, что лидеры оппозиционных партий не использовали шанс сказать с трибуны то, что можно было бы сказать. И даже накануне, когда они говорили о своих предложениях Госсовету, звучали здравые мысли. Звучали мысли о том, что необходимы определенные гарантии оппозиционной деятельности как на уровне участия в работе парламенте, в его комитетах, на уровне должностей или в отношении доступа к государственным СМИ федеральным. И с точки зрения процедурных гарантий честных выборов. В случае с губернаторами, которые вроде как препятствуют свободному волеизъявлению с точки зрения оппозиции, главная проблема носит такой неформальный характер. И она, мне кажется, связана с тем, что губернаторы считают, что Кремль оценивает их работу по полученному рейтингу голосования за «Единую Россию». За партию, которую они в регионе фактически ведут, курируют, иногда напрямую список возглавляют. Соответственно, чем больше за «Единую Россию», тем больше шансов быть переназначенным, тем меньше шансов у противников, у аппаратных противников, а не публично-политических, «подсидеть» человека. Вот эта логика, конечно, ведет в тупик. Потому что с этой логикой ограничить административный ресурс непросто. Но одновременно не очень понятно, чем заменять эту логику. Может быть, нужно в качестве главного критерия уже предполагать не просто рейтинг «Единой России» на выборах, я имею в виду критерий доброкачественности губернатора и его работы с общественностью. А, положим, степень доверия и к выборам, и к губернатору. Кстати, об этом сказал президент – о том, что главным критерием вашей работы является доверие к вам населения. Но это можно понимать двояко. Это можно понимать и в смысле того, что вот население голосует за меня во главе списка «Единой России» - вот он и показатель. Власти, которая настаивает на доверии к институтам выборов, сложно будет возразить, согласитесь.
Н.МИНАЕВА: Соглашусь.
«Уже сейчас сложилась ситуация, когда не "Единая Россия" использует административный ресурс, а административный ресурс использует "Единую Россию"»
М.РЕМИЗОВ: Для того чтобы нейтрализовать региональный административный ресурс, необходимо ввести какую-то более сложную гибкую систему оценки именно публичной компоненты, публично-политической компоненты работы губернаторов. А нужно ли это делать? Это делать действительно нужно. Потому что, я глубоко убежден, что уже сейчас сложилась ситуация, когда не «Единая Россия» использует административный ресурс, а административный ресурс использует «Единую Россию», то есть админресурс, находящийся в руках губернаторов. «Единая Россия» здесь является не субъектом, а объектом. В этом смысле она страдает от этого больше всех. Просто она в этом не признается. Я даже не знаю, кто это там и как осознает. Но в действительно это наносит удар, прежде всего, по позициям этой партии.
Н.МИНАЕВА: Можно ли сказать, что прошедший Госсовет имеет, в общем, выхлоп номинальный, да и сам факт его проведения номинальный. Потому что, смотрите, опять же, возвращаясь к словам президента, который сказал «Оппозиция, будьте активнее. Если вы не будете активны, что могу сделать я?».
М.РЕМИЗОВ: Конечно, ожидания от Госсовета были гораздо выше, чем результаты, которые он показал. Почему были ожидания? Потому что президент упомянул в своем послании Федеральному Собранию о том, что вот сейчас тему политических трансформаций, политической системы мы не закрываем, мы продолжим ее обсуждать на Госсовете. И даже, как мне кажется, обещал выработать, намекнул на то, что могут быть выработаны и приняты какие-то решения. Это не было, да?
Н.МИНАЕВА: Не было.
М.РЕМИЗОВ: Госсовет не принес никаких решений. И в этом смысле он был воспринят как холостой выстрел. Но это не значит, что решения не будут вызревать. Скажем так, многие из тех решений, которые обсуждались, включая, в том числе, некие пресловутые гарантии закона об оппозиционной деятельности и процедурные гарантии честных выборов, и принуждение к ротации, ограничение сроков возмещения полномочий и так далее, и, кстати, снижение барьера проходного на выборах, могут быть приняты. Я упоминаю только те, что обсуждались. Но, к сожалению, он внесен в таком варианте очень половинчатом, потому что одно дело – снижение барьера. И в этом случае партия, партийный список которой получает даже 5 процентов, он получает пусть маленькую, но полноценную фракцию. А в другом случае, приставные стульчики, которые им дают, если они набрали от 5 до 7, 1-2 мандата. Это, конечно, не является полноценным участием в деятельности парламента. Это я упоминаю только то, что обсуждалось как бы без пяти минут принятое. А есть и более далеко идущие, но абсолютно здравые и при этом вполне взвешенные решения, такие как, положим, прямая выборность членов Совета Федерации. Абсолютно здравое решение, которое не нанесло бы урона серьезного политической стабильности, устойчивости политической системы, а повысило бы качество представительства. Потому что сейчас, конечно, такой персональный элемент представительства, я имею в виду, на уровне доверия между избирателем округа и депутатом, он подорван из-за того, что все, в основном по спискам и все принимается на основе жесткой партийной дисциплины в рамках Думы даже без всяких обсуждений внутри самой партии. Конечно, необходимо усилить элемент того, что называлось депутатами, роли депутатов. Потому что депутат, этимологически, это тот, кто послан, кому делегированы определенные чаяния, наказы от тех, кто его избирал. И он, несомненно, должен быть самостоятельным политиком. Пусть маленьким, пусть небольшим, но самостоятельным политиком, хотя бы пусть это будет в сенате. Этого нет в Думе, но пусть будет в сенате. И, кстати, соответствует традиции формирования сената во многих других странах, где сенаторы часто меньше связаны партийностью, чем члены нижней палаты. То есть это взвешенные решения, которые могут быть приняты. Но даже о них никто не заикнулся.
Н.МИНАЕВА: Философ, политолог Михаил Ремизов в студии «Русской службы новостей». И ненадолго прервемся. Потом вернемся к разговору.
Н.МИНАЕВА: Михаил Ремизов в студии «Русской службы новостей». Продолжаем говорить о Госсовете. Михаил, такой вопрос. Скажите, после этого Госсовета непарламентские партии, они как-то должны окрылиться неимоверно?
М.РЕМИЗОВ: Непарламентские партии, они окрыляются потому, что чувствуют какое-то движение со стороны верхов, со стороны Кремля, который призывает общество к изменениям. Они надеются стать агентами этих изменений. Допустим, один из лидеров непарламентской партии Явлинский, он остается одним из лидеров «Яблока», насколько я помню, неформальной главой. Участвует в коалиции за модернизацию. То есть непарламентские партии начинают формировать какую-то такую среду, такой подлесок и активно шуметь на тему поддержки президентских инициатив.
Н.МИНАЕВА: И фактически из оппозиции превращаются все-таки в какое-то проправительственное движение.
М.РЕМИЗОВ: Они из оппозиции пытаются превратиться в передовые отряды Кремля. Такие передовые отряды, куда-то далеко там в авангард. Но пока это только намеки, симптомы. Потому что и сами эти непарламентские партии весьма слабы. Мне кажется, прошлый год говорит о том, что на данном этапе проваливается «Правое дело». И, кстати, образование новой коалиции с участием Титова, Явлинского, Иноземцева, мне кажется, один из симптомов, что идет какое-то дробление. На выборах неудачный опыт участие и так далее. И даже нет удачного опыта формирования собственной политической повестки, повестки преобразований.
Н.МИНАЕВА: То есть самостоятельное плавание никто не тянет, практически.
М.РЕМИЗОВ: О других партиях, например, партии Семигина, вообще говорить смешно. Притом, что там есть вся юридическая оболочка партии. Но об этом можно говорить как о партии только сугубо условно и формально. Значение непарламентских партий, к сожалению, переоценивать не стоит. Практически, зачастую о них вообще можно не говорить. И поэтому, когда президент подчеркивает, что необходимо повысить качество представительства за счет того, чтобы мы слышали не только тех, кто в парламенте, давайте тогда, может быть, говорить о снижении ценза на участие в политической системе. О том, чтобы можно было легче зарегистрировать свою партию, легче вести ее к участию в выборных кампаниях, чтобы снизить эти цензы для различных общественных групп. Мне представлялось бы это разумным, опять же, в каких-то разумных пределах. Потому что сейчас, конечно, участие в политике для многих общественных групп, которые не финансируются огромными денежными мешками, фактически невозможно.
Н.МИНАЕВА: Пользователь Алексей спрашивает: «Михаил Ремизов, вы называете работу оппозиционных партий игрой. Значит, главное – это внешний облик партии. Игра – читай, политиканство, а не суть партийной работы и целенаправленная деятельность партии по улучшению жизни народа. И вы думаете, что после этого кто-нибудь поверит в этот театр и пойдет на выборы?».
М.РЕМИЗОВ: Дело в том, что цель партии – это не улучшение жизни народа, а взятие власти. Или повышение качества своего доступа к власти, к механизмам принятия решений. И уже для того, чтобы эту цель выполнить, партия должна убеждать народ в том, что она действует в его интересах. Среди оппозиционных партий нет партий, которые ставили бы такую цель. Нет. Это можно заявить совершенно ответственно. И, к сожалению, такое положение дел, я имею в виду, цель прихода к власти, такое положение дел сложилось не сегодня, оно сложилось в 90-е годы, когда главная оппозиционная партия страны – КПРФ – не ставило цель прихода к власти. Если бы такая цель стояла, то, наверное, и в 96-м году, и в 99-м…
Н.МИНАЕВА: Вы хотите сказать, что и сейчас у КПРФ нет такой цели?
М.РЕМИЗОВ: А сейчас тем более. Тогда, потому что такая цель хотя бы декларировалась. А сейчас они даже стесняются декларировать это. Потому что это не может вызвать у людей, близких к… ничего кроме хохота. То же самое заявивший о себе как такой мощный харизматик пропагандист Жириновский в 93-м году. Никогда не пытался конвертировать во власть свои публично-политические успехи, а все конвертировал только в деньги. И очень успешно. Поэтому оппозиция уже достаточно давно предала ну, не избирателей даже, понимаете, - она предала собственную политическую сущность. Они отказались от своей сущности как политиков, борющихся за власть.
Н.МИНАЕВА: Тогда чему мы удивляемся, когда говорим об отсутствии конкуренции? Значит, они не хотят конкурировать?
М.РЕМИЗОВ: Естественно. Я и говорю о том, что действующие политические партии не способны сформировать противовеса партии власти. Поэтому главная проблема, может быть, это то, чтобы расчистить дорогу для ротации самих оппозиционных партий, а не для того, чтобы им извне кто-то предоставил гарантии. Это, кстати, должно быть взаимообусловлено, что должны быть одновременные гарантии оппозиционной деятельности и стимулы к ротации в оппозиции.
Н.МИНАЕВА: Значит, получается, что «Единая Россия» монополист, но не по собственной воле?
М.РЕМИЗОВ: Отчасти монополист поневоле. И здесь мы в это «поневоле» вкладываем то, о чем мы говорили: волю губернаторов, их интерес. Вот оживший административный ресурс как субъект, который использует партию, и отсутствие слабости, лицемерия оппонентов и так далее. Все это включается.
Н.МИНАЕВА: Получается, что при нынешней оппозиции в России многопартийная система практически невозможна.
М.РЕМИЗОВ: Да, я так и думаю.
Н.МИНАЕВА: 788-107-0 – телефон прямого эфира. У нас есть звонки. Алло, здравствуйте. Вы в эфире.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Скажите, пожалуйста, это репортаж не из сумасшедшего дома, нет? Извините.
Н.МИНАЕВА: Да ничего. 788-107-0. Алло, здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. «Единая Россия» тоже не пропагандирует защиту интересов народа. Она защищает только интересы власти, взятие власти.
М.РЕМИЗОВ: Здесь тоже есть нюанс. «Единая Россия», безусловно, я считаю, она в большей степени представляет власть перед народом, чем народ во власти. То есть в каком-то смысле наша политическая система формируется на основе популярности у двух-трех-четырех избирателей в истеблишменте, которые контролируют политические, административные, финансовые приводные механизмы. В этом смысле – да, к сожалению, так. Но у «Единой России» тоже есть выбор: бороться за то, чтобы стать партией, которая является субъектом. Которая может влиять, именно как партия, в целом влиять на проводимый в стране курс, например, правительственный курс. Либо только обслуживать, знаете, как партия по вызову, это правительство на выборах. Вот сегодня имеет место просто электоральное обслуживание. «Единая Россия» - это сервис по электоральному обслуживанию власти – правительства и Кремля. В принципе, есть шанс на то, что «Единая Россия» станет партией, которая хотя бы в какой-то степени борется за влияние на власть, за формирование власти. Но для этого должен произойти какой-то внутренний переворот.
Н.МИНАЕВА: Внутренний переворот. Михаил Ремизов, философ, политолог в студии «Русской службы новостей». Мы сейчас прервемся на информационный выпуск. А потом будем говорить о внутреннем перевороте в «Единой России».
Н.МИНАЕВА: Философ, политолог Михаил Ремизов в студии «Русской службы новостей». Продолжаем обсуждать прошедший 22 января Госсовет. И с Михаилом Ремизовым договорились до того, что решили: исправить ситуацию возможно только при каком-то внутреннем перевороте в «Единой России». Вы так, кажется, сказали?
М.РЕМИЗОВ: Смотрите, хорошая иллюстрация, может быть, дана из новостей, которые мы сейчас заслушали. Внесены, после просьбы этой Шаймиева, внесены кандидатуры - Минниханов, Мухаметшин. Вот это воля Шаймиева или воля «Единой России»? Это «Единая Россия» эти кандидатуры как партия, контролирующая местный ЗАГС. Мне почему-то представляется, что это воля Шаймиева, а не воля «Единой России». Потому что сам этот список исключает для президента возможность представления кандидата, который не был бы ставленником Шаймиева. Просто исключает, то есть такой опции не существует даже гипотетически. Опять же, сегодняшняя, кажется, пресс-конференция Шаймиева, впрочем, может, не на пресс-конференции, а просто на каком-то другом общении с журналистами, где он фактически давал отповедь, кстати, член партии «Единая Россия», главе высшего совета партии Грызлову на тему о том, что целесообразно вообще устранить институт президентства на региональном уровне. То есть, чтобы не было президентом, чтобы были главы регионов.
Н.МИНАЕВА: Ну, унифицировать название.
М.РЕМИЗОВ: Давайте представим себе, что партия «Единая Россия» действует именно как партия, у которой есть определенная согласованная позиция по принципиальным вопросам. И которая, пусть через внутрипартийную дискуссию, но приходит к согласованным решениям. Вот она сейчас начнет обсуждать этот вопрос, который Грызлов поставил в повестку публично. Представим себе, что попытаются это решение действительно принять. И что руководство «Единой России» будет его отстаивать. Вы представляете себе, какую волну это вызовет внутри «Единой России»?
Н.МИНАЕВА: Я думаю, что никто даже себе не представляет даже на йоту, что будет.
М.РЕМИЗОВ: Для того чтобы, соответственно, это борьбу выиграть, необходимо будет трансформировать «Единую Россию». Необходимо будет совершить тот самый внутренний переворот, о котором я говорю. Это просто один из примеров. Для того чтобы превратить партию в реально консолидированную силу по основным проблемам повестки развития страны, например, по вопросам об отношении к национально-территориальной структуре управления. Потому что, по большому счету, об этом речь. Необходимо будет сделать «Единую Россию» другой. И, кстати, если бы Грызлов попробовал действительно продавить эту позицию снизу доверху по «Единой России», он посмотрел бы и поддержал бы. Это интересно, потому что, в принципе, эта инициатива…
Н.МИНАЕВА: Вы с такой легкой усмешкой об этом говорите. Мне кажется, вы не верите в перспективы.
«На региональном уровне никакого института президентства быть не может, если мы не признаем, что это государство с ограниченным суверенитетом»
М.РЕМИЗОВ: Конечно, не верю. Но, в принципе, инициатива правильная, интересная. И это любопытно вообще, что об этом было сказано. Потому что, вы знаете, президентская власть – это такая у нас особая ветвь власти, которая стоит над разделением властей. И, конечно, как таковая она тесно связана с суверенитетом. И может быть только на федеральном уровне. На региональном уровне никакого института президентства быть не может, если мы не признаем, что это государство с ограниченным суверенитетом. То есть это, по большому счету, завершение того процесса, который должны были вести полпреды. А именно процесс унификации административно-правовой структуры, формы, так сказать, законодательства местного с федеральным. Это находится в логике той идеологии, во имя которой «Единая Россия» создавалась. Тем не менее, абсолютно логичное с точки зрения базовой концепции «Единой России», еще тогда «Единства», решение, оно не может быть принято. Не может быть принято без того, чтобы совершить в партии какое-то подобие переворота.
Н.МИНАЕВА: Михаил Ремизов, философ, политолог в студии «Русской службы новостей». Телефон прямого эфира 788-107-0. Буквально две минуты у нас еще есть. Поэтому давайте примем ваш звонок. Алло, здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, куда делись деньги – 800 миллиардов долларов, которые лежали в американских банках?
Н.МИНАЕВА: Это очень интересный вопрос, но я сомневаюсь, что это вопрос к философу Михаилу Ремизову. 788-107-0. Алло, здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Вы извините, пожалуйста, за такой голос, я немножко хрипатый. У меня такой вопросик. Здесь напрашивается афоризм Черномырдина – «Какую бы партию ни создали, будет КПСС».
Н.МИНАЕВА: Занятное наблюдение. Какую бы партию ни создали, будет КПСС, – говорит наш слушатель.
М.РЕМИЗОВ: Ну, КПСС, все-таки не будем забывать, это партия, которая выполняла несколько… своеобразная партия, но она выполняла несколько сложных общественно-полезных функций. Во-первых, именно она управляла страной, в отличие от «Единой России». То есть вырабатывала стратегию, тактику, все-все-все.
Н.МИНАЕВА: Мы уже пришли к выводу, что сейчас страной управляет административный ресурс.
М.РЕМИЗОВ: Конечно. И правительство, и административный ресурс, но никак не партия. Во-вторых, она формировала кадры для управления. Интегрировала их, воспитывала, обучала, консолидировала их, дисциплинировала. Кстати, «Единая Россия» сейчас пытается приблизиться к этому. Но пока тоже весьма половинчато. На мой взгляд, кстати, у «Единой России» действительно есть два пути. Один путь – это в сторону КПСС в большей степени. То есть взять на себя эту самую кадровую ответственность и управленческую ответственность. Если уж они ссылаются на либерально-демократическую партию Японии, которая правила Японией несколько десятилетий, или на национально-революционную партию Мексики, то же самое. И говорят, что мы хотим так же, но в условиях демократии быть правящей партии, то их путь туда. Значит, нужно выполнять, ловить мышей, нужно выполнять те функции, которые выполняла КПСС. А другой путь – это путь в сторону партии сильного премьера. Партии болота, партии центра, это называется партия «Наш дом – Россия». Это тоже была партия сильного премьера. Вот я считаю, между этими вариантами «Единой России» оставаться непродуктивно. Надо либо туда, либо туда.
Н.МИНАЕВА: На Госсовете не раз звучали заявления о том, что к советской системе у нас пути нет.
М.РЕМИЗОВ: К советской системе пути нет. Это естественно. Но зачем тогда ссылаться на опыт либерально-демократической партии Японии или Мексики, где тоже был фактически однопартийный режим правления.
Н.МИНАЕВА: Слушатель через наш интернет-сайт пишет: «Любого мало-мальски популярного лидера оппозиции в провинции хорошо если просто снимут с выборов, а то и посадят на 15 суток. Быть оппозиционером физически опасно».
М.РЕМИЗОВ: Зачастую сложно не согласиться. Сейчас кремлевские эксперты говорили о том, что все делалось для того, чтобы на выборах осенью не снимались кандидатуры и списки от оппозиции. В принципе, это действительно так. Но зато голоса посчитали «правильно».
Н.МИНАЕВА: Скажите, Михаил, вот этот Госсовет, он как-то окажет хоть какое-то маломальское влияние на грядущие в марте выборы? Оппозиция сактивизируется, в конце концов, или нет? Просто вот сегодняшнее сообщение: свердловские единороссы заявили, что все места в заксобрании возьмут, потому, что уже 45 кандидатов у них есть, от оппозиции пока нет ни одного кандидата. И вот свердловские единороссы говорят – все, заксобрание наше.
М.РЕМИЗОВ: Знаете, скажем так. Если выборы в марте будут такие же или еще связанные с большим монополизмом «Единой России», как и осенью, то это подведет партийную политическую систему еще к рубежу кризиса. Мне кажется так. Потому что слишком много говорили, воду в ступе толкли, чтобы потом полностью добиться прямо противоположного результата.
Н.МИНАЕВА: Спасибо. С нами был философ, политолог Михаил Ремизов.