Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: «Любой человек, который пытается трезво, не вдаваясь в эмоции, смотреть на то, что делал Гайдар, все-таки не может не признать, что это был великий человек и принял на себя очень неблагодарную, конечно, работу»
Н.МЕДВЕДЕВА: 16 часов и 4 минуты в Москве. У микрофона Ника Медведева. В студии «Русской службы новостей» вместе со мной заместитель главного редактора журнала «Русский репортер» Дмитрий Соколов-Митрич. Здравствуйте, Дмитрий.
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Здравствуйте.
Н.МЕДВЕДЕВА: Давайте, наверное, начнем с главной новости дня вчерашнего. Умер Егор Гайдар, вот такая неоднозначная фигура, которую невозможно однозначно оценивать. В газетах сегодня вышли статьи, посвященные его личности. Наверняка выйдет статья и в «Русском репортере». Какой будет она?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Я думаю, что все-таки любой человек, который пытается смотреть на то, что делал Гайдар, трезво, а не вдаваясь в эмоции, все-таки не может не признать, что это был великий человек и принял на себя очень неблагодарную, конечно, работу. Я думаю, что мы все-таки напишем о нем, о его светлой памяти очень хорошо и не только потому, что умер, а о тех, кто умер, либо хорошо, либо никак, просто потому, что действительно и при жизни о нем надо было говорить больше. Я думаю, что он умер все-таки не столько по медицинским причинам, сколько по психологическим и таким, чисто человеческим.
Н.МЕДВЕДЕВА: То есть вы считаете, настолько негативное было к нему отношение в обществе…
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: У меня есть как бы знакомые, через которых я могу судить, что с ним происходило в последнее время. И в общем он в последнее время был в достаточно таком состоянии, не самом лучшем психологически. Не сказать, что в депрессивном, но…
«Егор Гайдар до последнего дня был уверен в том, что совершил правильные действия, что спас страну»
Н.МЕДВЕДЕВА: Вы считаете, он чувствовал свою вину?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Нет, я думаю… Мне трудно судить за него, нет, он, конечно, до последнего дня был уверен в том, что совершил правильные действия, что спас страну. Ну, просто тяжело… Любой человек, который попытается перейти в публичное пространство, он понимает, насколько малейшие его даже какие-то слова могут вызвать такую реакцию, которая мешает жить, да. А человек, который совершил такой гигантский поступок, да, перевернув можно сказать страну, с головы на ноги поставив ее, естественно, будет получать по голове как бы до конца своей жизни, что, собственно, и происходило. И даже если все это игнорировать, он умел все это игнорировать, но все равно невозможно это все игнорировать до конца, все равно это на тебя оказывает влияние.
Н.МЕДВЕДЕВА: Дмитрий, вы в самом начале программы назвали Гайдара великим человеком. Вы считаете его великим экономистом или великим политиком? Или может быть и то, и другое?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Я думаю, что он великий человек по тому, насколько он оказался способен в такой критический момент взять на себя просто ответственность. Это на самом деле… Я могу для примера привести, мы недавно в нашем журнале писали про мэра небольшого городка Качканар в Свердловской области, который просто стал мэром перед самым кризисом. И как все кругом ездили после этого его бывшие соперники, поздравляли его и говорили: слава богу, что не мы. Потому что когда была избирательная кампания, было непонятно, что будет кризис, а вот когда он вляпался в это, просто ездят его бывшие соперники и говорят: прямо душа радуется, что не мы. То есть даже если в масштабах района Качканара трудно найти человека, который возьмет на себя ответственность, то насколько это было тяжело сделать в тот момент, когда действительно, вот из тех людей, которые понимали, что происходит, было понятно, что страна на грани катастрофы. И умение проявлять политическую волю в таких моментах, это на самом деле признак действительно большого человеческого величия.
Н.МЕДВЕДЕВА: А как вы думаете, Гайдар понимал цену тех реформ, которые он проводил?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Я думаю, он понимал. Но, конечно, тут стоял вопрос просто или, или. Конечно, любое решение было сопряжено с большим количеством негатива, с большим количеством потерь, но стоял вопрос о миллионах и миллиардах, грубо говоря, этих потерь, то есть приходилось просто выбирать из двух зол.
Н.МЕДВЕДЕВА: Напомню, у меня в гостях заместитель главного редактора журнала "Русский репортер" Дмитрий Соколов-Митрич. Сейчас мы прервемся буквально на минуту, после этого продолжим.
Н.МЕДВЕДЕВА: У микрофона Ника Медведева. В гостях у меня заместитель главного редактора журнала "Русский репортер" Дмитрий Соколов-Митрич. Телефон в нашу студию: 788-107-0, именно по этому номеру мы принимаем вопросы к Дмитрию. Кроме того, вопросы можно присылать посредством SMS-сообщения, номер: +7-925-101-107-0. Еще вопросы можно задавать через наш сайт rusnovosti.ru. В распоряжении «Газеты.ру» оказался проект новой военной доктрины России, которую до конца года должен подписать президент Дмитрий Медведев. Согласно тексту, Россия оставляет за собой право на применение ядерного оружия не только в случае агрессии в свой адрес, но и в ответ на угрозу применения против нее или союзников ядерного оружия и других видов оружия массового поражения, а также в ответ на агрессию с применением обычного оружия в критических для Российской Федерации ситуациях. Как вы считаете, Дмитрий, о чем это говорит? Не говорит ли это о том, что Вооруженные силы России недостаточно сильны?
«Тихий человек, вооруженный тихий человек производит больший страх, нежели человек, который дает себе право разговаривать, какие-то заявления делать и так далее»
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: На самом деле, я как бы небольшой специалист по части того, насколько это распространено в мире, но смутно помнится, что в американской военной доктрине есть такой же пункт, что они имеют право, себе дают право применять ядерное оружие в таких же случаях за рубежом. Но на самом деле, мне кажется, что для России именно в этот момент делать такие заявления, это скорее, действительно, признак слабости, потому что сильное государство может позволить себе не делать таких заявлений, его все равно будут бояться, да. На самом деле даже в силовой практике есть такое понятие, недавно наш корреспондент Юлия Бутова делала репортаж про омоновцев, которые разгоняют демонстрации, она с ними по душам разговаривала, этот материал пока не вышел, скоро выйдет. Там очень интересную один из омоновцев сказал вещь, что им дают установку (даже на демонстрациях) как можно меньше говорить, больше молчать, Потому что известен такой научный факт, что тихий человек, вооруженный тихий человек производит больший страх, нежели человек, который дает себе право разговаривать, какие-то заявления делать и так далее. Тишина, она устрашает больше, чем…
Н.МЕДВЕДЕВА: А может быть эта установка связана с тем, что омоновец может что-то и лишнее взболтнуть?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Нет, я думаю, что действительно, тишина, она больше устрашает, чем звуки, в том числе и громкие, пусть даже агрессивные. Тут можно вспомнить собаку, которая лает, но не кусает. Россия, на самом деле, мне кажется, позволяет себе в минуты, страна, действительно, не в зените силы своей, к сожалению, в том числе и военной, в этой ситуации такие заявления, мне кажется, все-таки в мире скорее всего расцениваются, как признак слабости, действительно.
Н.МЕДВЕДЕВА: А как вы считаете, мы вот сейчас говорим об этом, потому что мы чем-то напуганы, какие-то предпосылки к этому есть?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Я подозреваю, что такими заявлениями просто наше руководство хочет решить какие-то сиюминутные политические задачи в ближайшем зарубежье может быть, в той же Грузии, да.
Н.МЕДВЕДЕВА: Например?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Но все-таки в долгосрочной перспективе, если разбрасываться сейчас такими заявлениями, то это ни к чему хорошему не приведет. Слишком громко и часто себе такое позволять, то перестанут бояться.
Н.МЕДВЕДЕВА: Как вы считаете, какой может быть реакция мирового сообщества на это?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Естественно, негативной она будет. На самом деле я не к тому, что надо во всем ориентироваться на мировое сообщество, невозможно для такой страны, как Россия, всегда нравиться всем. То есть если было бы полезно что-то сделать даже ценой негативной реакции сообщества, ради бога, но в конкретной данной ситуации, мне кажется, это все-таки не совсем верный шаг.
Н.МЕДВЕДЕВА: Я предлагаю поговорить о статье, которая недавно вышла в «Русском репортере», называется она «Нужна ли нам демократия?». Я немножечко расскажу о чем эта статья: уже не только несчастные милиционеры, утомленные переработками и бременем коррупции, обращаются напрямую к верховной власти. Судья Конституционного суда выступил с публичной критикой, вынужден был уйти в отставку. «Будка гласности» открылась с подачи президента и премьера, которые попеременно поощряют прямое общение «царей» и народа. Но похожа ли такая гласность на демократию? И нужна ли нам демократия вообще? - вот об этой статье мне бы хотелось поговорить. И, собственно, я прошу ответить вас на вопросы, поставленные в этой статье.
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: На мой взгляд, на данный момент вся эта история с YouTube роликами, «будка гласности» и так далее, она показывает, что на самом деле мы в результате всего строительства (партийного и так далее) получили не суверенную демократию, а неуправляемую демократию. Пока эта неуправляемость проявляется в небольших (не серьезные проявления), но все-таки это вот какие-то признаки несистемных сбоев, да. И все больше и больше складывается ощущение, что на самом верху у нас плохо представляют, как работает та машинка, которую за последние 10 лет построили.
Н.МЕДВЕДЕВА: Вы под «машинкой» имеете ввиду вертикаль власти?
«Демократия нам нужна, но все мы сейчас ходим под негативным опытом 90-х годов»
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Вертикаль власти, все вот эти механизмы, построенные. Выясняется, что они как минимум не эффективны, а в большинстве случаев просто не работают. И вместе с этой статьей был опубликован репортаж из Тверской области, где люди пытаются строить двухпартийную систему просто потому, что поняли… Сначала выступили с этой инициативой в Твери общественные и деловые силы, поняли, что просто если не брать ситуацию в свои руки и не пытаться делать что-то самим, то страна лет через 15, как недавно проговорился Джо Байден в одной своей речи, не надо трогать Россию, через 15 лет она просто сама, если в ней не будет что-нибудь меняться, она сама развалится. И они, живя в Твери, понимают, что так оно и есть и все, по их мнению, упирается в отсутствие политической конкуренции в стране. По такой сформировавшейся привычке они сначала попытались выйти на самый верх, там пришли в какое-то ближнее покремлевье посоветоваться, типа, а что вы думаете, если мы замутим такую вещь? И поняли, что просто там люди сами сидят в какой-то растерянности и не могут сказать ни да, ни нет. И поняли, что надо просто самим действовать. Они проводят такую аналогию с Германией, где партия ХСС в свое время появилась как чисто региональная партия баварская, а в итоге стала достаточно крупной политической силой. И вот они как бы задают вопрос: почему оппозиция не может прийти из какого-то региона. И на самом деле, если отвечать на вопросы этой статьи, то, конечно, демократия нам нужна, но все мы сейчас ходим под негативным опытом 90-х годов.
Н.МЕДВЕДЕВА: Смотрите, любой человек через Интернет, через YouTube, может обратиться к президенту, к премьер-министру, не есть ли это проявление демократии?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Это не единственное проявление демократии, потому что возможность просто чего-то где-то сказать и не получить за это по голове, это как бы еще не демократия. Демократия, это способность складываться в какую-то общую систему, которая не дает ныне действующей власти слишком действовать без оглядки на остальных, да. Вот этого механизма сейчас нет. И этот механизм катастрофически нужен стране, но, говорю, все мы ходим под негативным опытом 90-х годов, когда альтернативой действующей власти были люди, которые на самом деле я не совсем понимаю, чем отличаются от просто врагов государства, а не оппозиция, да. И никто не может понять, как должна выглядеть нормальная оппозиция, которая была бы заинтересована в развитии, в существовании страны в то же время всерьез, а не имитировала борьбу с доминирующей политической силой, а всерьез составляла ей конкуренцию. Вот это понимание пока никак не может родиться, но не может оно родиться опять же от недостатка демократии, потому что как бы нет системных площадок для обсуждения этого всего. И эти площадки сейчас как раз формируются именно новыми технологиями, в том числе возможности через какой-нибудь ролик обратиться напрямую к государству и вызвать, если не получить ответ от руководителя государства, то хотя бы вызвать масштабный резонанс в обществе.
Н.МЕДВЕДЕВА: Привлечь к себе внимание и послужить примером для других, у кого возникли проблемы. В этой статье высказывается вот какой тезис, получается, что демократические процедуры выборов на деле не поддерживают, а разрушают неприкосновенность института частной собственности. Я попрошу вас пояснить.
«Единственная возможность развивать демократию - это путем проб и ошибок, но проходить весь этот опыт и лет через 20-30 все-таки воспитать новое политическое поколение элиты, которое будет способно действовать по-другому»
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Там, насколько я помню, просто речь шла о том, что просто при каждой смене власти в стране происходит массовый передел собственности. Но это как раз и происходит от того, что смена власти происходит как бы не совсем таким системным демократическим путем, то есть каждый раз это немножко революция, потому что каждый раз действующая власть использует все, в том числе и незаконные методы движения своей власти, в том числе по максимуму использует административный ресурс в деловой сфере, при освоении экономики местной. И поэтому каждая новая сила политическая, приходя к власти, после нее, считает, что она имеет моральное право действовать также и так далее, это как раз от недостатка системной такой демократии. Но, на мой взгляд, попытка это все затормозить, ссылаясь на то, что вот, видите, как все происходит, и сравнивать какую-то другую систему, которая выстраивалась в последние 10 лет, я могу ее сравнить, вот знаете, когда самолет падает, например, большинство пилотов не опытных, они начинают тормозить скорость. Такая естественная психологическая реакция неправильная, затормозить, имея, видимо, в виду, что если ты затормозишь, ты позже с землей столкнешься, а на самом деле в этой ситуации нужно как можно сильнее разогнать самолет и выйти из пике. И большинство самолетов падают, потому что неопытные летчики не могут отважиться на это. И, на мой взгляд, единственная возможность развивать демократию, это вот прервать, то есть путем проб и ошибок, путем вот этих постоянных проблем, пускай там с переделом собственности и так далее, но проходить весь этот опыт и лет через 20-30 все-таки воспитать новое политическое поколение элиты, которое будет способно действовать по-другому.
Н.МЕДВЕДЕВА: Напомню, у меня в гостях заместитель главного редактора журнала «Русский репортер» Дмитрий Соколов-Митрич. Сейчас мы прервемся, послушаем анонс и после этого продолжим.
Н.МЕДВЕДЕВА: 16 часов 24 минуты в Москве. У микрофона Ника Медведева. В гостях у меня заместитель главного редактора журнала «Русский репортер» Дмитрий Соколов-Митрич. Телефон в студию: 788-107-0. Также вопросы Дмитрию можно присылать посредством SMS-сообщений: +7-295-107-0. Также вопросы можно задавать через сайт rusnovosti.ru. Предлагаю, Дмитрий, поговорить о сайте gosuslugi.ru, было обещано, что он вчера заработает, но так и не заработал. Общая идея этого сайта в чем, чтобы минимизировать общение гражданина с чиновником. Вам как, сама идея нравится?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Очень нравится, очень сильно нравится. На самом деле, если это все-таки заработает даже хотя бы в полсилы, это будет серьезный прорыв. Если там можно будет оформлять документы и делать электронные подписи и так далее, это будет переворот в российской бюрократии и то, что должно было давно произойти. Потому что, действительно, любой, кто покупал квартиру или продавал квартиру, или оформлял пособия какие-то и так далее, как только в чем-то сталкивается с государством, вынужден был работать прежде всего курьером на государство. То есть одна государственная контора дает тебе какую-то государственную справку, которую ты должен принести в другую государственную контору, иногда эти конторы находятся она на Камчатке, другая в Москве, если ты прописан на Камчатке, какой-то полный бред, и вместо того, чтобы эти документы государство само в себе там как-то отправляло, оно заставляет своих граждан работать курьерами бесплатными. Причем, не знаю, последний раз с чем я сталкивался, это оформлял своей бабушке субсидию, это просто какой-то, я не знаю... Правда, тут, на мой взгляд, просто специально эта система делала так, чтобы как можно меньше бабушек оформляли себе субсидии. Статистическая бабушка, если она не окружена внуками, детьми и так далее, она не способна ее оформить, даже если понимает, как это делается. Надо собрать кучу справок, надо прийти, и причем каждые полгода надо снова доказывать, что ты осталась, тебе столько же лет, ты не помолодела, не вылечилась от неизлечимой болезни и так далее. Я сомневаюсь, что бабушки смогут через Интернет все это оформлять, но когда мы станем бабушками, дедушками, я думаю, что сможем уже.
Н.МЕДВЕДЕВА: Для нас это будет привычное средство коммуникации.
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Да.
«С коррупцией можно бороться в современном мире только технологически, то есть не поставив к каждому чиновнику по милиционеру, а именно создавая такие технологии, которые исключают эту возможность в принципе»
Н.МЕДВЕДЕВА: Если помните, вот у этого сайта был предшественник, который открыли в самом начале этого года, этот сайт, он с треском провалился, вплоть до того, что президент назвал его «химерой», потому что на этом сайте по сути были представлены образцы справок и координаты чиновников, адреса, телефоны. А чтобы обратиться к чиновнику, все равно нужно было прийти, отстоять очередь, потом может быть прийти еще раз, там уже как сложится. И в результате сайт этот не пошел. И что мы видим сейчас? Нам не обещают, что как только сайт заработает, что мы моментально сможем через него оформлять справки и документы, там также будут приведены адреса и будут эти бланки. Не получится ли так, что мы и во второй раз провалимся?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Нет, это первый шаг, конечно, неплохо, что есть где все бланки можно найти, хотя из раньше можно было найти, но на разных сайтах. Но если все-таки это будет реализовано, это будет, конечно, колоссальнейший удар по бюрократии и коррупции. Именно поэтому я боюсь, что те, кто в этом не заинтересован, приложат все усилия, чтобы на полную мощность этот сайт не заработал. Действительно, если будет налажен такой эффективный документооборот в стране, это действительно будет колоссальнейшей антикоррупционной мерой. И вообще, с коррупцией, на мой взгляд, можно бороться в современном мире только технологически, то есть не поставив к каждому чиновнику по милиционеру, а именно создавая такие технологии, которые исключают эту возможность в принципе.
Н.МЕДВЕДЕВА: Вы считаете, что эти технологии обмануть невозможно?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Не знаю, может человечество проявит на определенном этапе еще какие-то хитрости… Не знаю, но когда появились электронные очереди в госучреждениях, люди прекратили давиться перед окошком, бить друг другу морды.
Н.МЕДВЕДЕВА: А вы знаете, с другой стороны, я когда прихожу в «Сбербанк» оплатить квартиру, я смотрю, как бабушки с недоумением смотрят вот на этот автомат, на котором нужно нажать кнопку, чтобы получить талончик, люди все сострадают, подходят, объясняют.
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Все-таки со временем все больше бабушек это понимают, вот мои бабушки, слава богу, все-таки научились, все-таки это не так сложно получить этот талончик, люди быстро привыкают. Простой пример, да, мы уже сколько боролись с очередями, появились вот эти электронные автоматы и все, и проблема решилась. Если заработает документооборот, электронный будет налажен, это тоже, конечно, само по себе решит все эти проблемы. Другое дело, я просто единственное чего боюсь, что слишком много заинтересованных лиц в том, чтобы он не был налажен.
Н.МЕДВЕДЕВА: Хорошо, есть заинтересованное лицо, какой-нибудь среднестатистический чиновник, который очень не хочет, чтобы заработал портал gosuslugi.ru, что он может сделать в этой ситуации?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Лоббировать. Чиновник рядовой может быть и ничего не может, но руководители тех структур, которые так или иначе пытаются на несовершенстве документооборота, они, конечно, могут лоббировать свои интересы, такое часто бывало.
Н.МЕДВЕДЕВА: Напомню, в гостях у меня заместитель главного редактора журнала «Русский репортер» Дмитрий Соколов-Митрич. Сейчас мы послушаем новости, после этого продолжим разговор.
«Человеку свойственно больше говорить тогда, когда ему плохо, а не тогда, когда ему хорошо. Когда ему хорошо, человек, как правило, молчит»
Н.МЕДВЕДЕВА: 16 часов 33 минуты. У микрофона Ника Медведева. В гостях у меня заместитель главного редактора журнала «Русский репортер» Дмитрий Соколов-Митрич. Связаться нами можно по телефону: 788-107-0. Также вопросы Дмитрию можно прислать посредством SMS-сообщений: +7-925-101-107-0. Вопросы можно присылать и через наш сайт: rusnovosti.ru. Определены слова победителя конкурса «Слово года». Он проводился сайтом imhonet.ru и Центром развития русского языка. «Антикризисный», «зомбоящик», «медвепутия» - таков портрет 2009 года по результатам акции «Слово года». Выражением года стали: «вторая волна кризиса», «крепкое кофе» и «голодообразующее предприятие». Слова символы 2009 года определены народным голосованием. Кроме того, появились и слова-победители в номинации «словотворчество»: «нЕхоть», состояние, когда не хочется ничего, «брехлАма», реклама, которая брехня и хлам, «нанА-технологии», это предвыборные подачки и "Словосеть", это собственно разговор про Интернет. Вот лично я отметила для себя, что большинство из этих слов, они скорее со знаком минус, чем со знаком плюс. С чем это связано, может быть с финансовым кризисом?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Человеку свойственно больше говорить тогда, когда ему плохо, а не тогда, когда ему хорошо. Когда ему хорошо, человек, как правило, молчит. Поэтому, видимо, публичные высказывания, большинство из них негативнее по определению, когда человека что-то беспокоит, он высказывается. Поэтому, видимо, такие слова в основном, связаны с негативным.
Н.МЕДВЕДЕВА: Смотрите, практически каждый год получается, что в русском языке появляются новые слова и выражения, вот, например, «крепкое кофе», да, не исключено, что пройдет лет пять, и это станет нормой. Как вы считаете, это хорошо или плохо?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Если с языком что-то происходит, это хорошо, а плохо, когда с ним ничего не происходит, когда он замертвел и никак не развивается, потому что это, во-первых, говорит о том, что и мозги этого народа тоже никак не развиваются. Поэтому, на самом деле меня совершенно не пугает язык подонков и какие-то новые слова, неологизмы даже и появление, укрепление в языке каких-то слов из подросткового жаргона. Если посмотреть, как образовывались какие-то слова, которые сейчас носят нейтральный характер, они тоже, я думаю, в свое время имели такой специфический оттенок. Поэтому все это, на мой взгляд, очень…
Н.МЕДВЕДЕВА: А как вы думаете, сколько пройдет времени, прежде чем мы, открывая газету, будем видеть в ней лексику вот тех самых подонков, которых вы упомянули?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Уже видим. Я сам использую в своих статьях это часто. На мой взгляд, если заставить человека воспринимать свою информацию, надо говорить не только на его языке, но и какие-то слова вводить такие, само появление уже пробивает человека, защитную реакцию, заставляет задуматься. Я, единственное, был противник того, чтобы легализовать мат и то не потому, что это грубо, некрасиво и так далее, а потому, что просто это разрушит уникальное явление в нашей языковой среде, то есть как бы то, что мат табуирован, это великое достижение, великая особенность нашего языка, которую нельзя никак, мне кажется, разрешать. Просто если мат станет нейтральным, мы многое потеряем. Огромные средства выражения потеряем.
Н.МЕДВЕДЕВА: Раз зашла речь о ненормативной лексике или, проще говоря мате, на днях заместитель председателя Совета Федерации Михаил Николаев выступил с такой замечательной инициативой, он предложил законодательно запретить использование нецензурных выражений. По мнению сенатора, остановить распространение мата поможет только принятие соответствующего федерального закона.
«У нас и так мат запрещен, есть статья «сквернословие» в Уголовном кодексе, которая никогда не применятся»
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Это прокомментировать можно двояко. Можно прокомментировать лингвистически, что я уже и сделал, что чем больше запрещают там, тем лучше. И можно прокомментировать с точки зрения политической, что человеку просто нечем заняться и он в пиаровских, видимо, целях старается говорить о законе, который просто избыточен. У нас и так мат запрещен, есть статься «сквернословие» в Уголовном кодексе, которая никогда не применятся.
Н.МЕДВЕДЕВА: Вот именно, получается, что эта статья не работает.
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Если обозвать кого-то высокопоставленного, наверное, она заработает, но если так просто на улице где-нибудь в присутствии милиционера произнести слово, не в адрес милиционера… Можно от самого милиционера услышать это слово спокойно, в этом случае это никогда, конечно, не карается. И наличие еще одного закона о запрете мата, это, конечно, погоды никак не исправит.
Н.МЕДВЕДЕВА: То есть вы думаете, что если даже принять такой федеральный закон и назначить за нецензурную брань какой-то штраф, пусть даже 1000 рублей или 1,5 тысячи рублей, мата на улицах, в трамваях меньше не станет?
Д.СОКОЛОВ-МИТРИЧ: Меньше его не станет, потому что у нас по закону уже можно оштрафовать человека за использование нецензурной лексики, никто его не штрафует. Сейчас нарушают один закон, не штрафуя, а будут нарушать два закона, не штрафуя – вот вся разница. То есть человек просто пиарится, ну, пускай пиарится.
Н.МЕДВЕДЕВА: Напомню, в гостях у меня был заместитель главного редактора журнала «Русский репортер» Дмитрий Соколов-Митрич. Спасибо вам, Дмитрий, что пришли. А время нашей программы подошло к концу.