Е.ЛУКЬЯНОВА: «19-я партконференция – это, наверное, главное событие из всего, что происходило в те годы: именно там было принято решение о том, что деформирована политическая система советского общества…»
Ю.БУДКИН: В студии Юрий Будкин и член Московского городского комитета Компартии Российской Федерации Елена Лукьянова. Здравствуйте.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Здравствуйте.
Ю.БУДКИН: Умные цифры. Барак Обама приезжал когда в Россию, все как-то заговорили о том, что Обама это человек, который будет проводить перестройку в Соединенных Штатах Америки. Заговорили про перестройку, а про перестройку говорить можно не в связи с Бараком Обамой, потому что как раз в эти дни 21 год исполняется с того момента, когда прошла 21-я.
Е.ЛУКЬЯНОВА: 19-я.
Ю.БУДКИН: Вот тут с цифрами действительно надо быть очень точными. 19-я Всесоюзная партконференция Коммунистической партии Советского Союза и вчера исполнилось 19 лет с того момента, как Михаил Горбачев подписал указ о демократизации и развитии телевидения в Советском Союзе. Именно об этом будем говорить. Давайте все-таки с Всесоюзной партконференции, ведь перестройка.
Е.ЛУКЬЯНОВА: На самом деле перестройка такое понятие растяжимое, сначала в нее все поверили, а потом сочинили анекдот, стишок: по России мчится тройка – Мишка, Райка, перестройка, когда все уже стало тяжело и плохо. 19-я партконференция это наверное главное событие из всего того, что происходило в те годы, потому что именно там было принято решение о том, что деформирована политическая система советского общества, деформирована тем, что всего одна партия, что нет политической конкуренции, что формула конституционная о народовластии не реализуется, что нет альтернативы на выборах.
"Не может развиваться политическая система, в которой доминирует или существует только одна партия. Не может развиваться политическая система, в которой масса различных организационных форм: профсоюзы, творческие союзы, которые не участвуют в принятии государственных решений".
Ю.БУДКИН: Вот как раз альтернатива на выборах это ведь результат 19-й партконференции.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Новая редакция Конституции, все что произошло, это результат 19-й партконференции - съезд народных депутатов выбранный на альтернативной основе. Все основные реформы государственные это результат именно 19-й партконференции. Повторяю, главное что там было сказано и из чего был сделан вывод и были намечены меры определенные для того, чтобы предотвратить то, что накопилось негативного, застойного, как говорим мы сейчас часто, это деформация политической системы, нет однопартийности. Не может развиваться политическая система, в которой доминирует или существует только одна партия. Не может развиваться политическая система, в которой масса различных организационных форм: профсоюзы, творческие союзы, которые не участвуют в принятии государственных решений. И две резолюции основных 19-й партконференции, о которых сегодня стоит и можно вспоминать – о реформе политической системы и о реформе правовой системе. Собственно реформа правовой системы предопределила создание целого блока законов, направленных на участие населения в управлении делами государства и общества. И вот как бы я на все это смотрю с позиции того, что вот тогда я первую лекцию свою читала об этой реформе, тогда о чем мы мечтали, мы претворяли в жизнь, мы делали интересные законы и достаточно больно сегодня вот этот ретроспективный взгляд в то, что уже получилось сегодня. Круг замкнулся. Мы пришли не только назад, как вы вопреки всем законам диалектики, нет, спираль замкнулась, мы пришли на более высоком и на более страшном уровне.
Ю.БУДКИН: Поясните, потому что, казалось бы, именно тогда придумали съезд народных депутатов, народные депутаты заседают, эта система работает.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Нет, Верховный Совет был и до этого.
Ю.БУДКИН: Но съезд народных депутатов это все-таки оттуда.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Съезд народных депутатов это естественно оттуда, но съезда нет, есть Государственная Дума двухпалатная в гораздо меньшем составе, есть урезанные до предела парламенты субъектов Федерации.
Ю.БУДКИН: Но половину депутатов избирают по территориальному принципу, половину – от общественных организаций, это ведь тоже оттуда.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Уже не так, Юра. В первых нескольких Думах, да оттуда. Так я же не говорю, что круг замкнулся, допустим, 1993 годом, когда приняли действующую Конституцию. Круг замкнулся сегодня, вот сегодня мы этот виток спирали можем рассмотреть, откуда ушли к тому и вернулись, только в гораздо более страшной и уродливой форме. Вернулись, уничтожив последовательно за все это время все демократические институты и инструменты, которые были заложены 21 год назад.
"Круг замкнулся. Уничтожены и выборы как институт, уничтожено вновь доверие населения к власти, к выборам, к институтам государства".
Ю.БУДКИН: Что конкретно уничтожено?
Е.ЛУКЬЯНОВА: Уничтожен референдум, уничтожены выборы альтернативные. Так трудно тогда было страну раскачать на альтернативные выборы, очень трудно избавляться от даже дурных, но привычек. В законе ничего не было сказано, что один выдвигается и больше никого нельзя, так не было в законе, это была избирательная практика порочная, которую удалось с трудом преодолеть. Пришлось вписывать в закон обязательную альтернативность, это глупо. Мы с вами уже говорили в каком-то эфире об этом, обязательная альтернативность это принцип хуже, чем свобода, да, один или два, или пять, или десять. Круг замкнулся. Уничтожены и выборы как институт, уничтожено вновь доверие населения к власти, к выборам, к институтам государства. Вот даже скандал вокруг Черкизовского рынка, чудовищного явления. Сегодня многие радиостанции говорят об этом, и проводился опрос. Всего лишь 30% слушателей на стороне власти, потому что, даже уничтожая этот кошмарный гнойник, власти повели себя так, что ущерб терпят нормальные предприниматели, несут потери, несут ущерб, у них неизвестно куда делся товар, оставленный там, заблокированный на этом рынке. Вот вам результат, результат очень печальный.
Ю.БУДКИН: Я все-таки хотел бы еще одну вещь напомнить, которая связана с 19-й Всесоюзной партконференцией. Ведь именно тогда было принято решение, которое тоже вызвало очень много споров, так называемое совмещение должностей. Руководитель партийной организации и председатель Совета народных депутатов, т.е. государственная и партийная должность не могли быть совмещены. А теперь как?
Е.ЛУКЬЯНОВА: Все наоборот. Парадокс совмещения должностей это называлось для разделения функций.
Ю.БУДКИН: Совершенно верно.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Дело в том, что партия для себя тогда, именно с 28 по 1 июля 1988 года, приняла твердое решение, она не может больше занимать такое доминирующее место в политсистеме, это очень опасно для политсистемы. И вот она для себя такое решение приняла, что дальше. Дальше райкомам, другим партийным органам на местах сказали «все, вы завтра закрыты, выметайтесь», а там классные специалисты. Роскошные, классные специалисты во всех областях: наука, культура, образование, медицина, все что хотите. Значит, выкинем вас на улицу. И вот парадокс, уже Хрущев однажды это попытался проделать, да, тогда возник этот парадокс совмещения должностей для разграничения функций. Было предложено тем партийный руководителям на местах, которые пользуются доверием, авторитетом у населения, выдвинуться на ближайших выборах в Советы и, кто победил, вот тогда…
Ю.БУДКИН: Т.е. если тебя выбрали председателем в Совет, ты становишься руководителем местной партийной организации, я правильно говорю.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Нет, не правильно. Наоборот, как раз руководителям партийных организаций предложили выдвинуться свои кандидатуры в Советы. И таким образом те, кто получили доверие населения, они стали уже руководить Советом, а не партийной организацией и произошла просто перекачка кадров, усиление Советов, нам советы нужно было усилить. А те, кто не выбрался, не получил это доверие население, ну, значит, такова их судьба. И на самом деле, вот я вам привожу простой пример, кто такой Назарбаев, кто такой Шаймиев, кто такой Рахимов.
Ю.БУДКИН: Первые секретари соответствующих центральных комитетов.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Это те первые секретари, это именно те первые секретари, которые вот по этой схеме стали возглавлять государственные органы именно на тех выборах. Интересно, они все стали президентами либо республик внутри России, либо президентами независимых государств, это вот такие партийные лидеры, они пришли именно тогда, именно для них сработал парадокс совмещения должностей, которые пользуются авторитетом и доверием населения.
Ю.БУДКИН: Елена Лукьянова, член Московского городского комитета Компартии Российской Федерации в прямом эфире «Русской службы новостей». После рекламы продолжим.
Ю.БУДКИН: Сегодня это Елена Лукьянова. Мы вспоминаем, что было 20 лет назад и что стало сейчас, пытаемся как-то сравнивать. Еще одна дата, о которой я уже упоминал, 19 лет назад Михаил Горбачев подписал указ о демократизации и развитии телевидения в Советском Союзе. В некотором смысле к этой дате, получилось так, приурочен и фильм, который снял известный российский журналист Михаил Дегтярь. «Все это телевидение» называется фильма, у него есть такой подзаголовок «Времена перемен». Он вспоминает как раз, как развивалось телевидение, как оно проживало конец 80-х годов, что с ним случилось позже. Я знаю, вы вчера участвовали в закрытом почему-то просмотре этого фильма. Во-первых, почему закрытый?
Е.ЛУКЬЯНОВА: Мы не участвовали, мы его организовали. Это спецпроект электронной газеты «Особая буква». Мы начали вчера такую новую серию. Мы начинаем обсуждать проблемы. Ну, у нас места мало, почему закрытое, мы можем пригласить на свою территорию максимум с трудом 50 человек. Нет, он не закрытый, он открытый конечно. И пришли очень интересные люди.
"...Вопрос о свободе слова, о цензуре, о том, почему фильм Дегтяря в том числе не взяли на телевидение. Это сложный, спорный вопрос, до конца этого не понять, что же хотел сказать Дегтярь. И на самом деле главным-то явилось то, что все эти 45-50 человек, которые пришли, действительно этот фильм породил их идеи, мысли и дискуссию очень интересную".
Ю.БУДКИН: Открытый показ это по массовому телеканалу вообще-то.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Да, ну, значит все, что вне массового телеканала уже претендует на закрытость даже если это в огромном кинотеатре, да, получается. Ну, не совсем так. Это был не закрытый показ, это было открытие нового проекта. Проект не обязательно будет заключаться в кино. Допустим, нам предложили, провели сейчас ученые исследования о том, что такое образ советского человека. Лев Гудков готов поделиться с нами своими идеями и своими выкладками. Видимо, следующее мероприятие у нас будет посвящено вот этой проблеме. Далее мы хотим обсудить разросшуюся сейчас в средствах массовой информации, расширившуюся дискуссию, инициированную в публикации в «Коммерсант-Власть», предложение Михаила Ходорковского на эту тему о сложных всяких хитросплетениях, разные судьи, разные ученые, выступление Зорькина. Мы хотим все это суммировать впоследствии, пригласить специалистов и обсудить на территории нашей интернет-газеты. Вчера это был вопрос о свободе слова, о цензуре, о том, почему фильм Дегтяря в том числе не взяли на телевидение. Это сложный, спорный вопрос, до конца этого не понять, что же хотел сказать Дегтярь. И на самом деле главным-то явилось то, что все эти 45-50 человек, которые пришли, действительно этот фильм породил их идеи, мысли и дискуссию очень интересную. Дискуссия была интереснее, чем фильм, честно.
Ю.БУДКИН: Вы хотя бы смогли понять, почему этот фильм не показывают в массовом порядке. Почему только телеканала «Совершенно секретно» показывал этот фильм.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Высказывались многие предположения. Например, высказывалось предположение, что по отдельности каждый из персонажей этого фильма, каждый из героев, у документального фильма нет персонажей, есть герои, какой-то из них был неприемлем для одного канала, какой-то другой – для другого. Например, Лесневская, которая рассказывала о том, как постепенно захватывалось REN-TV, была неприемлема для Орджоникидзе, кто-то еще для других каналов. На самом деле я думаю, и тут Обама очень хорошо сказал, используя то, что все мы с вами прекрасно знаем, «каждому овощу свое время на грядке». Я это говорю это по-другому, нет ничего сильнее идеи время, которое пришло. Там действительно говорится о цензуре, о цензуре сверху и о внутренней цензуре в условиях определенного политического режима. А поскольку сегодня эта цензура в России, внутренняя цензура, она практически все слои общества охватила, вы ведь собственно об этом говорили, о том, что породило в нас, какие идеи, мысли породила эта картина документальная. Вот что такое самоцензура, откуда она берется. Вот мы с вами говорили о самоцензуре, допустим, судейской, что сегодня уже судьям не нужно, чтобы им даже сверху звонили и приказывали. Они уже насколько запуганы.
Ю.БУДКИН: Они сами поминают, после чего будет звонок.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Нет, Юра, они уже сами звонят. Они уже сами звонят и спрашиваю, как им быть.
Ю.БУДКИН: Они пошли дальше.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Это еще хуже. Вот это самоцензура. Это самоцензура в наших СМИ сегодняшних... Вот рассказывал вчера Рыжков, рассказывал Шендерович, Сатаров делился своими мыслями, интересная очень была аудитория. Они говорят, по-моему, в отношении Владимира Рыжкова, ему говорят «ты не можешь прийти к нам на канал», он говорит «почему, у вас стоп-лист», они говорят «нет», «а в чем дело» - «ну, ведь не пропустят», «а вы пробовали» - «нет, не пробовали», «ну, так попробовать наверное надо». Вот это самоцензура.
Ю.БУДКИН: Давайте вернемся, в этом фильме есть отдельная почти серия о тех самых временах, о которых мы только что вспоминали в связи с Всесоюзной партийной конференцией, конец 80-х, конец 90-х, когда журналисты себя почувствовали как-то по-другому. Игорь Беляев в этом фильме режиссер, редактор, телевизионный деятельно говорит «я считал в тот момент, что я делаю процесс, журналисты были вовлечены в этот процесс». После чего наступила самоцензура, тогда ведь ее не было.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Тогда не было.
Ю.БУДКИН: А почему?
Е.ЛУКЬЯНОВА: Вот мы вчера пытались разобраться в этом вопросе, что же такое самоцензура. Самоцензура это в первую очередь страх, страх людей за рабочее место, за то, что накажут. Вот вчера Шендерович говорит «я каждый раз после выхода «Кукол»…, а собственно каждую программу хозяин канала НТВ господин Гусинский смотрел уже вместе со всеми с экрана телевизора. Он звонил Шендеровичу и с довольным таким урчанием в голосе говорил «опять мне за тебя по шапке настучали», но это было без цензуры, да. Т.е. «настучали по шапке» это как знак качества, что это вызвало раздражение, это вызвало реакцию. Такими, наверное, должны быть СМИ.
Ю.БУДКИН: Елена Лукьянова, член Московского городского комитета Компартии Российской Федерации. После рекламы продолжим.
Ю.БУДКИН: Сегодня с нами член Московского городского комитета Компартии России Елена Лукьянова. В этой части программы мы обсуждаем 19 лет назад подписанный Михаилом Горбачевым указ о демократизации и развитии телевидения в Советском Союзе и то, что этот документ с нами сделал. Прямо сейчас я предлагаю вам принять участие в голосовании. Хочу спросить следующее: если вы считаете, что журналист это активный участник процесса и его оценки слушателю, зрителю интересны, вы набираете номер 660-06-91; если вы считаете, что журналист лишь информирует, не участвует в процессе, оценки делает сам зритель, вы набираете номер 660-06-92. Голосование начинаем. Во многом ведь именно это обсуждается, когда мы говорим о том, что такое журналист и что такое телевидение конца 80-х, они делали процесс, они делали оценки.
Е.ЛУКЬЯНОВА: На самом деле это все настолько взаимосвязано. А что журналист должен быть абсолютно нейтрален, всегда ли это так, если это авторская передача, если это комментатор, ведущий, может ли он провоцировать. Вот как вы меня, допустим, или Володя Карпов провоцируете на какую-то реакцию. У вас нет своего мнения, значит вы лишены здесь в этой студии свободы мысли и права слова, это ненормально. Другой вопрос, его вчера задал Сатаров, он высказал интересное предположение «не получилось ли так, что телега встала впереди лошади», пока еще не развилась политическая система, политическая культура, политическая дискуссия, ее в стране еще тогда не было, а это место заняли журналисты. И это опять же был овощ не в свое время на грядке, это еще была идея, время которой пришло не до конца.
Ю.БУДКИН: Ведь там даже Александр Любимов вот эту историю про программу «Взгляд» рассказывает в фильме, когда он говорит, я сейчас даже процитирую: женщина пришла к партийному чиновнику и, теперь уже, с высоты прожитых лет Любимов говорит «мы не знаем, правда ли она давала взятку, как она это сказала или она придумала» и потом добавляет «я не знаю, как бы мы себя повели, если бы узнали, что этот чиновник из межрегиональной депутатской группы», т.е. журналисты этому чиновнику симпатизируют.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Вы знаете, я думаю, что в любой специальности есть этика и профессионализм высокий. Молодой совсем Любимов, пришедший тогда вместе со своими товарищами в эту программу, то, что они сделали, это были очень молодые ребята и, может быть не хватало у них журналистского опыта, не хватало этого огромного мастерства.
Ю.БУДКИН: А у кого тогда был журналистский опыт работы в новых условиях, ни у кого.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Кто его знает, Юра, наверное, все-таки журналисты были хорошие. Это наоборот, хорошие журналисты ограничивали себя в чем-то, чтобы работать тех условиях.
Ю.БУДКИН: В рамках той самой самоцензуры, о которой мы уже говорили.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Да, а журналист остается журналистом. Он должен нутром чуять, где он журналист-профессионал, а где он человек, в каких условиях он имеет право быть абсолютно самим собой. Вы знаете, как много я себя ограничиваю на своих лекциях в университете. Я даже говорю ребятам «а вы мне не верьте, вы читайте документы». Уже когда я не могу, я останавливаюсь, моя преподавательская этика не позволяет мне говорить им о своих убеждениях. Что же получается, я приду, призову их вступать в Компартию или буду им выдвигать, двигать эти идеи. Нет, я педагог, я преподаватель, я не имею права. Моя задача описать событие, дать документы и пусть ребята принимают решение сами, так и у журналиста. Вот в то время сама журналистика заполнила еще незаполненный обществом вакуум общественного контроля, гражданского общества, свободы слова. Гораздо инерционней сами люди, они труднее привыкают к новому. Для них открыли этот мешочек с воздухом, окошечко с воздухом, они начали только вдыхать, начали учиться говорить, учиться выступать. Ведь вы помните первые выборы что такое было, это же ужас был. Это депутаты, которые тоже не умели вести пропаганду, свою агитационную работу, которые чёрти что обещали.
Ю.БУДКИН: И все эти люди оказались сильно впереди времени, как мы теперь понимаем.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Не люди, а именно журналистика в этот период играла функцию не совсем свойственную журналистике, она заполнила вакуум некий.
Ю.БУДКИН: А теперь мы задавали вопрос слушателям «Русской службы новостей»: журналист активный участник процесса и его оценки мне интересны – 41% так считает; 59% говорят – журналист только информирует, он в процессе не участвует и оценки должен делать сам зритель.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Я думаю, что вторая позиция ближе к тому профессиональному мастерству. Потому что в первую очередь журналист выполняет функцию доведения информации. Он сам не обязательно трибун, за исключением тех случаев, когда у него есть собственная передача, где он может высказывать собственное мнение и собственные позиции, как человек.
Ю.БУДКИН: Еще там в фильме есть очень жесткое такое высказывание Эдуарда Сагалаева, известного и телевизионного ведущего, и телевизионного чиновника в прошлом. Он попытался объяснить, как работает этот механизм страха, как запускается самоцензура. «Работает он на примерах», - говорит Сагалаев, - «закрыли несколько передач, убрали несколько человек из эфира талантливых. Поменяли форматы, поменяли собственников и все, телевидение приведено к присяге». Это так?
Е.ЛУКЬЯНОВА: Юра, это так, можно я вас спрошу как человека? Юрий Будкин, это так, Убрали нескольких ведущих, убрали Лукьянову из эфира, да, это элемент страха?
Ю.БУДКИН: Каждый делает свой вывод.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Каждый делает свой вывод. Это так, Юрий Будкин?
Ю.БУДКИН: Каждый запускает свой механизм.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Каждый запускает свой механизм.
Ю.БУДКИН: Как долго этот механизм будет работать и что сделать так, чтобы он прекратил работать. Ведь этого невозможно сделать.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Давайте после новостей это обсудим подробно.
Ю.БУДКИН: Давайте.
Ю.БУДКИН: В день, когда исполнилось 19 лет с того момента, когда еще Михаил Горбачев еще в Советском Союзе заговорил о демократизации средств массовой информации, мы говорим о том, почему сейчас часто самоцензура мешает нам как журналистам и нам как гражданам узнать лучше, что происходит с нашим обществом. Елена Лукьянова, член Московского городского комитета Компартии России у нас в прямом эфире. 788-107-0 это телефон прямого эфира. Слушатели, вы можете тоже подключаться.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Юра, я размышляла вчера и сегодня после той дискуссии, которая вчера прошла по просмотру фильма Дегтяря, думала о самоцензуре. Думала не только о самоцензуре в СМИ, думала о самоцензуре вообще в стране на каждом рабочем месте.
"Любая попытка поползновения придавить, опустить, заглушить эти свободы, она наталкивается не просто на неповиновение граждан, а на абсолютное непонимание".
Ю.БУДКИН: Гражданская самоцензура, конечно.
Е.ЛУКЬЯНОВА: И я попробую позволить себе высказать свое предположение и с удовольствием с вами его обсужу. Дело в том, что, мне кажется, самоцензура это отсутствие демократической культуры нашей внутренней. Вот как бы для других стран, в которых допустим та же свобода слова, та же свобода информации давно многолетне привиты на их почве, охранялись законом. Любая попытка поползновения придавить, опустить, заглушить эти свободы, она наталкивается не просто на неповиновение граждан, а на абсолютное непонимание, как же это можно. Как же это можно ограничить свободу информации, как это можно «стоп-лист», это что такое, это цензура уже сверху, да, если таковой «стоп-лист», я много раз о них слышала, ни разу в жизни не видела. Предполагаю, что они там всего лишь четверговые совещания в администрации президента, никаких «стоп-листов» на самом деле нет. Это касается абсолютно всего, в том числе судейского сообщества. Судья, который боится принять решение по закону, это невозможно, этого не может быть. Юрист, который боится принять решение в соответствии с законом, профнепригоден.
Ю.БУДКИН: Может быть, мы переходим тут вообще к вопросу о том, что человек боится принять решение как таковое. И самоцензура и в средствах массовой информации, и у судей, и в гражданском, просто боязнь принятия решения.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Конечно, но тогда чего мы с вами стоим и что будет с нашей страной, если мы каждый на своем рабочем месте будем бояться принимать решение по принципу «как бы чего не вышло».
Ю.БУДКИН: 788-107-0. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Можно вопрос задать.
Ю.БУДКИН: Слушаем.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот сейчас, по-моему, самое время задаться вопрос, после того как у нас произошла смена строя социализм на капитализм, в партийных органах занимаются выяснением причины и результатом этой замены для большинства населения.
Е.ЛУКЬЯНОВА: В каких партийных органах. Вы имеете в виду правящую партию «Единая Россия».
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, боже упаси, я имею в виду партийный органы КПРФ. По-моему, самое время провести анализ, выиграла ли страна для большинства населения от такой замены.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Ну, для КПРФ все понятно. КПРФ как раз и говорит и много лет говорит о том, что страна очень сильно проиграла от того, что произошла смена. Каким образом произошла эта смена. Может быть, нужна была корректировка, может быть нужно было сочетание нескольких институтов. Ну, ломать-то не строить, ломали-то с каким откровением, остервенением. Что мы с этого поимели? В первую очередь это фактическое разрушение всей системы социальных прав, свобод и гарантий граждан, государство отринуло это от себя. Сейчас все возвращается на круги своя. И Виктор Степанович Черномырдин, который говорит «что не делаем, все КПСС получается». Я почему называю его великим фольклористом, потому что он действительно велик, он народен, он близок к мнению большинства людей.
Ю.БУДКИН: А с этой точки зрения, сейчас есть официальная оценка со стороны Компартии Российской Федерации тому, что произошло на той самой 19-й партконференции, с обсуждения которой мы начали нашу программу.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Прямо именно про 19-ю партконференцию, про какой-то документ.
Ю.БУДКИН: Ведь именно тогда все началось.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Вообще об этом так много говорится и пишется всерьез, в том числе представителями Компартии.
Ю.БУДКИН: Ну, официальная оценка дана?
Е.ЛУКЬЯНОВА: Я не слышала, чтобы была какая-то оценка, по-моему, настолько общеизвестные вещи. По-моему, вся страна знает о том, что случилось в итоге этой смены строя. Значит, если строй недостаточно хорош, значит его точно надо снести или может быть можно попробовать поправить.
Ю.БУДКИН: 788-107-0. Здравствуйте, как вас зовут.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, только коротко если можно, потому что вас не очень хорошо слышно. Не получается у нас поговорить. Еще раз напомню, 788-107-0, Сергей перезвоните, может быть тогда мы будем вас лучше слышать. Еще один из слушателей выходит в эфир. Добрый вечер.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.
Ю.БУДКИН: Как вас зовут.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Петр Федорович.
Ю.БУДКИН: Слушаем вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вот о чем хотел сказать. Первое, доброе слово в адрес вашей передачи, по-моему, равной ей нет.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Спасибо.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: По выбору тем и по приглашению разных людей, и разное говорят, спасибо за это.
Ю.БУДКИН: И вопрос.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А вопрос у меня такой, вернее не вопрос, просто в памяти страшно осталось, когда все это началось, я имею в виду перестройка телевидения и на экране появились Миткова и Сорокина. Я пришел в ужас по двум причинам. Первое, это шепелявое …, потом отучили шепелявить Миткову, захлебывающаяся Сорокина, что они несли по содержанию.
Ю.БУДКИН: Это ваше мнение, спасибо. Кстати, насколько я знаю, сейчас при обсуждения очень часто высказывают претензии нынешним ведущим, тоже говорят неправильно Екатерина Андреева себя ведет и не в новостях ей место, и Мария Ситтель. Совсем другой взгляд, но на то же самое. А есть ли какое-то влияние ведущих новостей на процесс.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Мне трудно сказать, я же в общем-то гость в эфире, мне трудно залезть в вашу шкуру. Я могу сказать одно, что мне с разными ведущими приходится работать, есть ведущие очень динамичные, которые заставляют тебя думать, заставляют выплескивать мысли, есть которые не дотягивают. Ну, единственное требование к ведущему, чтобы он владел темой, чтобы он не плавал в событиях, вот это необходимо, на мой взгляд, а так ведущие могут быть разными. Конечно тогда и Миткова, и Сорокина, и многие были на фоне прекрасного поставленного голоса Игоря Кириллова слабоваты, наверное.
Ю.БУДКИН: Но они были вовлечены в процесс и мы тоже возвращаемся именно к этой теме.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Я считаю, что здесь просто должна быть грамотная профессиональная грань. Где можно быть вовлеченными в процесс? Смотря то, что ты делаешь. Если это репортаж как жанр, что ты рассказываешь, Юра, как это надо делать. Ты должен дать оценку или не должен дать оценку или должен осветить с места события там сбор сотрудников Черкизовского рынка у памятника Героям Плевны.
Ю.БУДКИН: Вот вы как чувствуете себя как зритель более уютно, более комфортно, когда ведущий новостей рассказывает вам о своих оценках того что происходит.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Чисто новостник.
Ю.БУДКИН: Да.
Е.ЛУКЬЯНОВА: Нет, конечно, пусть он доносит информацию, но это один жанр. Новостник донес информацию. Потом в передаче «Умные парни» мы с вами все-таки обсуждаем проблему. Передо мной Маша Сергеева «Атакой» задавливала, своей точкой зрения, ей никакой ведущий вообще не помеха, она давила-давила-давила, это ее позиция. Разные жанры, разные передачи. Но когда Сергей Леонидович Доренко придет на «Эхо» с особым мнением главного редактора «РСН», кто же ему скажет «вот ты - журналист, ты имеешь право быть вовлеченным», он будет говорить то, что он считает нужным.
Ю.БУДКИН: Это была член Московского городского комитета Компартии России Елена Лукьянова в программе «Умные парни».