Л.ДУДКО: В эфире программа «Громкие дела». В студии Леся Дудко. К середине 1918 года в Москве орудовало более 30 крупных банд преступников-профессионалов, которые совершали дерзкие вооруженные нападения с убийством и насилием. Тогда появилась служба, которая должна была противостоять криминалу. В понедельник Московский уголовный розыск отметит свой День рождения. О тонкостях самой загадочной и сложной профессии мы будем говорить сегодня с моими гостями. Это большая честь и поистине журналистская удача – приветствовать в студии таких замечательных людей, как заслуженный работник МУРа и МВД России, в 80-е годы возглавлял убойный отдел, Гафа Сафаевич Хусаинов, и лауреат премии МВД России, дважды лауреат премии ГУВД Москвы, редактор газеты «Столичный криминал», автор ряда художественных произведений о жизни МУРа Эрик Соломонович Котляр. Оперативные сотрудники МУРа – это люди, которые ведут невидимую войну, сказали вы, Эрик Соломонович. Почему невидимую войну?
Э.КОТЛЯР: Потому что эти люди засекречены по своему роду деятельности. Если бы они действовали открыто, никогда бы они не добились тех результатов, которые мы имеем на сегодняшний день. Служба МУРа – это уникальная детективная служба русского сыска. Русский сыск – это лучший сыск в мире, а МУР – это лучшие представители этого сыска. То, как они действуют, является великолепной школой детективной работы, по которой могут учиться и учатся агенты сыскной работы во всех странах. Для того, чтобы вести работу по ликвидации преступности, необходимо иметь целый ряд качеств, определенных достоинств. Не каждый может быть сыщиком, не каждый может вести оперативную работу. Это талант, который дает природа человеку. Это талант, который, может быть, будет соперничать с актерским талантом, потому что сыщик – он своеобразный актер в своей профессии. Это его задача – быть понятым противником, переиграть противника, заставить его сдаться, и тогда только будет победа.
Л.ДУДКО: Такой талантливый сыщик у нас сегодня в студии – Гафа Сафаевич Хусаинов. Он первый раз на радио, поэтому немного волнуется. Вы пришли в уголовный розыск, когда вам было уже 30 лет. Перед этим вы были настройщиком музыкальных инструментов. Почему решили сменить профессию?
Г.ХУСАИНОВ: Конечно, метаморфоза странная, но объясняется очень просто. Будучи в армии, я стал членом КПСС. В 1968 году вышло постановление об усилении борьбы с преступностью, был объявлен призыв молодых людей в МВД. Меня рекомендовала партия на должность инспектора уголовного розыска. Я не отказался, выполнил свой партийный долг.
Л.ДУДКО: А то, что специальности у вас не было, которая могла бы способствовать работе в угрозыске?
Г.ХУСАИНОВ: Вся эта наработка приходит в процессе самой работы. Был хороший наставник Глебов Толя, был хороший состав уголовного розыска 1-го отделения, которые горячо взялись помогать мне в освоении этой новой профессии.
Л.ДУДКО: А должна быть какая-то жилка, которая помогает сыщику быть сыщиком?
Г.ХУСАИНОВ: Говорить о том, что я мечтал, что буду когда-то сыщиком, нельзя. Послали – пошел. Жилка эта проявилась.
Л.ДУДКО: Телефон прямого эфира: 788-10-70. Свои сообщения вы можете отправлять на наш сайт «Русновости.ру», писать СМС на номер: +7-925-101-10-70. Гафа Сафаевич, в 70-е годы вы очень активно ловили бандитов. По сравнению с нынешним временем, какая разница? Может, в методах, которыми пользовались оперативные сотрудники и пользуются сейчас, существует какая-то разница?
Г.ХУСАИНОВ: Существует значительная. Когда я пришел работать в уголовный розыск, кроме ручки и блокнота, у меня ничего не было, и голова. Сейчас много технических средств, которые стоят на вооружении у нашей милиции. Сейчас больше возможностей работать значительно лучше.
Л.ДУДКО: Действительно, есть возможность сейчас работать лучше?
Г.ХУСАИНОВ: Да. Лучше работать и качественнее. Мне вспоминается фильм «Новые центурионы». Он вышел 40 лет назад. Уже в то время американцы где-то 70-80 процентов преступлений раскрывали с использованием технических средств. У нас же это немножко затянулось.
Л.ДУДКО: Я знаю, что вам не очень нравятся наши телесериалы о ментах. Вы говорите, что они там очень быстро бегают и очень быстро у них все получается раскрывать. На самом деле, все не совсем так. Погоней в жизни оперативного сотрудника не так много, а все больше писанины.
Г.ХУСАИНОВ: В наше время было и такого много. Были преступления, которые раскрывались в течение нескольких дней по «горячим следам», были преступления, которые раскрывались в течение нескольких лет. Все зависело от того, на правильный путь мы выходили или уходили в сторону. Процесс раскрытия преступления происходит во взаимодействии многих сотрудников и служб обеспечения: наружное наблюдение, оперативные установки, технические средства. Каждое преступление раскрывалось по мере того, как оно дозревало.
Л.ДУДКО: После рекламы продолжим.
Л.ДУДКО: Мы говорим сегодня о МУРе, о самой таинственной службе после службы внешней разведки. Эрик Соломонович, скажите, в 90-е годы появилось такое опасное явление, как оргпреступность. Почему она появилась вообще?
Э.КОТЛЯР: Я дополню моего коллегу. В 90-е годы вся страна попала в другие условия, также наш уголовный розыск оказался в положении несколько необычном, потому что изменился строй страны, изменилась социальная среда, соответственно, изменилась и преступность. Наш МУР, как и российский, работали раньше по определенным схемам, которые в новых условиях были уже неприменимы. Преступность, получив определенный люфт в законах, стала организовываться.
Л.ДУДКО: Что значит «получив люфт в законах»?
Э.КОТЛЯР: Появились какие-то изменения в законах, какие-то паузы в законодательстве, в отличие от старого времени. Это подтолкнуло преступность к поиску новой формы, тем более, что появились и новые возможности, которых в советское время преступность не имела. Допустим, рэкет. Этого не было в СССР. А здесь появились такие возможности обогатиться, о которых преступники раньше не могли и мечтать. Кроме того, появился канал коррупции, который подтолкнул преступность к организованным формам, потому что только с помощью крупных структур преступных можно было входить в отношения с коррупционным слоем власти, устанавливать с ними нелегальные отношения и решать свои проблемы, поэтому МУРу пришлось срочно менять и тактику, и стратегию. В чем это заключалось? Если оргпреступность в какой-то степени была структурирована по принципу аппарата, а ведь преступность всегда копирует государственные формы, у них появились свои штабы, технические группы, техника, скоростной транспорт, боевые отряды, которые начали действовать весьма решительно. МУРу нужно было перестраивать свои боевые порядки. Надо было делать это очень быстро и очень мобилизационно, что и произошло. МУР доказал с 1990 по 1995 годы, кто все-таки в Москве хозяин.
Л.ДУДКО: А что после 1995 года?
Э.КОТЛЯР: Тогда уже все вошло в колею. Началась ожесточенная борьба за сферы влияния в организованной преступности. Несмотря на возможности мегаполиса, для жадности этих людей места не оставалось. Начались схватки. К этому времени Московский уголовный розыск достаточно овладел обстановкой. Он научился работать с оргпреступностью очень эффективно. Через какое-то время он начал фактически ликвидировать одну группировку за другой. Все названия группировок, которые мы знаем, - орехово-борисовская группировка, бауманская, долгопрудненская, измайловская, гольяновская, - все это условные обозначения бандитских образований, которые сам же МУР и присваивал им, потому что так было удобно для работы. В сущности, преступный мир оставался однородным, но между ними происходили схватки за какие-то районы, где они считали себя хозяевами. МУР это делать не давал. В конечном счете, он сумел добиться в короткий срок ликвидации самых серьезных отрядов оргпреступности.
Л.ДУДКО: Это вы говорите о 90-х. А сейчас?
Э.КОТЛЯР: А сейчас я могу вам сказать, что МУР полностью доминирует и контролирует обстановку в Москве. Практически уголовный мир снова встал на колени перед нашей милицией и очень хорошо понимает, что ссориться с московской милицией ему не пристало. Если раньше были какие-то попытки «наездов» на милицейские подразделения, если раньше они пытались установить контакты, подкупать даже кого-то среди милиционеров, сейчас уже это не наблюдается.
Л.ДУДКО: 788-10-70. Мы сейчас примем звонки. У нас пришло СМС-сообщение: «Наши слоны самые большие в мире. Вперед, Россия!» Здравствуйте. Мы вас слушаем.
ЗВОНОК СЛУШАТЕЛЯ: Игорь Юрьевич, Москва. Я хотел бы поздравить Гафу и в его лице весь МУР. Мы работали вместе. Я работал в этом же отделе.
Л.ДУДКО: Вы оперативный сотрудник?
ЗВОНОК СЛУШАТЕЛЯ: Да. Он один из первых, который боролся с организованной преступностью.
Л.ДУДКО: Спасибо за звонок. Здравствуйте. Мы вас слушаем.
ЗВОНОК СЛУШАТЕЛЯ: Вы так красиво говорите, как расправились с преступностью.
Л.ДУДКО: Как вас зовут?
ЗВОНОК СЛУШАТЕЛЯ: Надежда Ивановна. Всего год назад меня жутко ограбили, милиция об этом знала. Ко мне прислали массу следователей на один день, а на другой день меня пригласили на опознание. Какой же дурак пойдет опознавать в милицию?
Л.ДУДКО: Вы не пошли на опознание?
ЗВОНОК СЛУШАТЕЛЯ: Я пошла и сидела там до вечера. Около меня сидела два молодых милиционера. Один другому рассказывает «ты знаешь, мы вчера были в ресторане, и она сказала, что сегодня они одну бабку так здорово пристроили».
Л.ДУДКО: А вы в каком отделении милиции сидели?
ЗВОНОК СЛУШАТЕЛЯ: Это Таганское отделение милиции. Мне там не помогли совершенно. Мы написали письмо на имя Нургалиева. К нам прислали пожилого человека, которого зовут Максим Маркович, с какой-то женщиной. Они все записали и только.
Л.ДУДКО: Спасибо. Мы вас поняли. Сейчас реклама.
Л.ДУДКО: Наша радиослушательница пожаловалось, что ей не помогли в отделении милиции. Это имеет место быть. Гафа Сафаевич, я бы хотела услышать историю ограбления дома-музея Алексея Толстого.
Г.ХУСАИНОВ: Об этом преступлении очень много было показано по телевизору и по публикациям проходило.
Л.ДУДКО: Как работали оперативники МУРа?
Г.ХУСАИНОВ: Это первая спонтанно созданная организованная преступная группа. 14 ноября 1980 года в квартиру ворвались трое преступников, вооруженных ножом и пистолетом. Присутствовавших в квартире вдову Толстого и служанку связали и закрыли в подсобке. Преступление было поставлено на контроль во все инстанции СССР. Мы отрабатывали 5 версий. Подозревались лица, которые посещали дом-музей Толстого по поводу придания дому-музею статуса Музея Толстого. Среди тех, кто посещал это помещение и фотографировал экспонаты, был такой Дапкявичюс.
Л.ДУДКО: Насколько я знаю, там вы внедрили своих оперативных сотрудников, которые общались с ворами в законе. Те уже давали им информацию по этому делу. Так ли это?
Г.ХУСАИНОВ: Это совсем не так. Дапкявичюс эти фотографии показал Слепаку, своему знакомому, который собирался эмигрировать во Францию. У него возникла мысль об ограблении квартиры Толстого. В связи с этим были подобраны двое братьев Михеевых, которые сами не решились совершить эту кражу, но нашли исполнителей – Бетса и Сушкина. Был еще третий исполнитель – Шварцберг.
Л.ДУДКО: Насколько я знаю, воры в законе какую-то роль играли в этом.
Г.ХУСАИНОВ: Вы не совсем верно осведомлены. Воры в законе там не присутствовали. После того, как были изолированы Людмила Ильинична и ее помощница, преступники начали снимать драгоценные картины, статуэтки, а Бетс, зная, где находятся ценности, зашел в спальню Людмилы Ильиничны и забрал оттуда ценности. Вы говорите о ворах в законе. Если бы вор в законе принимал участие, он ни в коем случае не допустил бы этого крысятничества, то есть отдельно от участников преступной группировки забрать драгоценные вещи и присвоить себе лично. После совершения преступления Дапкявичюс был задержан, и с ним проводилась серьезная беседа, в которой он рассказал, что подобрал в Кишиневе двух исполнителей – Бетса и Сушкина. Сушкин ранее судим был за разбойное нападение, 8 лет он отсидел и только вернулся. Шварцберг не был судим. И вот троих они уговорили совершить разбойное нападение.
Л.ДУДКО: Как оперативные сотрудники все это выяснили?
Г.ХУСАИНОВ: Методом агентурной работы через наших осведомителей.
Л.ДУДКО: Кого вы называете осведомителями?
Г.ХУСАИНОВ: Осведомитель – это агент, который работает на нас.
Л.ДУДКО: Это люди из преступного сообщества?
Г.ХУСАИНОВ: Безусловно.
Л.ДУДКО: В наши дни есть такие осведомители?
Г.ХУСАИНОВ: Есть. Они есть везде.
Л.ДУДКО: Сейчас послушаем новости.
Л.ДУДКО: Мы говорим о МУРе и о делах, о которых можно рассказывать. Заслуженный работник МУРа и МВД России, в 80-е годы возглавлявший убойный отдел, Гафа Сафаевич Хусаинов у нас сегодня в студии. По СМС ему пишут и хотят пожелать вам побольше бороться с коррупцией, верят в вас. И сегодня в студии у нас лауреат премии МВД России, редактор газеты «Столичный криминал», автор ряда художественных произведений о жизни МУРа Эрик Соломонович Котляр. Сейчас мы примем звонки. Здравствуйте. Как вас зовут?
ЗВОНОК СЛУШАТЕЛЯ: Наталья Ивановна. У меня отнимают дом в Подмосковье. Я обращалась во все органы, вплоть до криминальной милиции.
Л.ДУДКО: Это, к сожалению, не имеет никакого отношения к теме нашей программы. Мы говорим сегодня о МУРе. Эрик Соломонович, вы говорите, что самое опасное проявление – это оргпреступность. Я бы хотела подробней остановиться на истории орехово-медведковской группировки.
Э.КОТЛЯР: Когда мы говорим о том, что мы стоим накануне 91-й годовщины МУРа, надо брать все в комплексе. Конечно, без славной работы МУРа не было бы и успехов в работе сегодняшнего уголовного розыска. Мы больше говорим о преступности, но мне кажется, что нельзя разделять эту тему, потому что главное – это то, как работает уголовный розыск, как он справляется с поставленными задачами.
Л.ДУДКО: Как справился уголовный розыск, когда работал по орехово-медведковкой группировке?
Э.КОТЛЯР: Это самая коронная часть работы МУРа. Этот процесс шел очень долго. С 1991 по 1995 годы было становление оперативных составов МУРа применительно к новой обстановке в Москве. Начиная с 1995 года, когда орехово-борисовская группировка…
Л.ДУДКО: Чем занимались люди из этой группировки?
Э.КОТЛЯР: Они по своим понятиям зарабатывали деньги. Они рэкетировали, крышевали новые коммерческие фирмы, загоняли в угол страхом коммерсантов, требовали от них дань. Почему оргпреступность приняла такую форму в этих условиях? Выгодней стало, удобней действовать так. А вот МУР к этому времени созрел и превратился в боевую организацию, которая дала не только жесткий отпор, но и сумела переломить обстановку в Москве. С 1995 года сыщики МУРа, по существу, эту работу вел один человек, который взял на себя ответственность за решение всей проблемы.
Л.ДУДКО: Нам интересны методы работы.
Э.КОТЛЯР: Он начинал работать с небольших эпизодов. Было первое убийство, второе. Тогда еще не знали, что существует такая группировка, хотя кое-какая информация через спецканалы поступала в МУР. Постепенно, петля за петлей, зацепляя одну нить за другую, этот человек начал разбирать всю эту сложную паутину, и ему это удалось сделать. За 6 лет он сначала поставил к стенке орехово-борисовскую группировку с ее лидерами.
Л.ДУДКО: Братьями Пылевыми.
Э.КОТЛЯР: Там получилось очень интересно. Во главе этой группировки был Сильвестр – известный человек, который был родоначальником оргпреступности на юге Москвы. Начал он с того, что привел в Москву группу курганских бандитов, которых заставил работать на себя. Это были уголовные опричники, которые загоняли в угол не только коммерсантов, но и весь бандитский мир. Их руками он расчищал пространство, создавал свои сферы влияния там, где раньше работали другие бандиты. Отсюда начался вал убийств. В это время областная милиция жаловалась на то, что Москва завалила трупами подмосковные леса.
Л.ДУДКО: А сколько на их счету преступлений?
Э.КОТЛЯР: То, что вменялось на судах, далеко не все раскрытые убийства. Как прикидывают оперативники, за этой группой больше 150 убийств, это уже включая и курганскую группировку, и орехово-борисовскую, и медведковскую. В сущности, это одно преступное образование.
Л.ДУДКО: Ведь оргпреступность неким образом связана с коррупционной составляющей.
Э.КОТЛЯР: Это прямой канал.
Л.ДУДКО: Кто кого породил?
Э.КОТЛЯР: Коррупция была и раньше, в СССР, но не было оргпреступности. Существовал преступный мир, который внедрялся в коррупционные слои чиновничества, а так, как оргпреступность уже структурно въехала в эту жизнь, как они сумели сразу разветвиться и получить право на доступ к государственным органам, такого не было. Оргпреступность, обладая огромными средствами, стала выполнять заказы коррупции. Коррупция в свою очередь использовала оргпреступность в своих интересах.
Л.ДУДКО: Мы продолжим после рекламы.
Л.ДУДКО: Как выполняет заказы чиновников оргпреступность?
Э.КОТЛЯР: Здесь двойная связь. Организованная преступность заинтересована в коррупции, потому что она, используя коррупцию, проталкивает свои законы во власти, а власть использует оргпреступность для решения своих коммерческих интересов. То же самое рейдерство возьмем. Это прямой пример, когда используются бандитские образования для того, чтобы решить свои вопросы. Запугивания, заказные убийства, которые тоже совершаются руками оргпреступности по заказу коррупционных слоев чиновничества.
Л.ДУДКО: На этой неделе в Госдуме успешно прошел первое чтение законопроект о преступных сообществах. Я знаю, что согласно этому законопроекту, в скором времени к уголовной ответственности за разработку плана действий, координацию действий, за участие в сходках лидеров преступной среды можно будет уже привлекать на какие-то сроки. Это тот закон, которого давно ждали.
Г.ХУСАИНОВ: Это верно. Для того, чтобы провести эти законы в жизнь, нужен определенный рычаг, используя который, можно бороться с этим явлением, претворять в жизнь то, что предложено. Сотрудников, которые ранее работали по линии борьбы с оргпреступностью, крайне удивило расформирование мощного подразделения по борьбе с организованной преступностью.
Л.ДУДКО: Нам не нужен этот отдел борьбы с организованной преступностью и тут же создается законопроект, который говорит о том, что все-таки нам это необходимо. Как это сочетается?
Г.ХУСАИНОВ: Необходимо, безусловно, ужесточать. Если человеку за организацию дают 4 года, а исполнителям – по 10-12, это неверно. Организатор должен нести наивысшую ответственность. Скажем, банда Монгола была, 19 человек. Они совершали преступления в 70-е годы. Это одна из первых организованных группировок. Организованная преступность существовала в России и до войны, и после войны, но они имела другие формы – формы общей уголовной преступности, то есть людей просто грабили. Та же банда Монгола путем разведки изучала человека, который занимается валютными операциями, «наезжала» на него, вытаскивала его на контакт и заставляла отдавать деньги. Кроме того, если человек не отдавал деньги, к нему применялись пытки – утюги, паяльники и так далее. Монгол еще на большее ухитрился – он в грузовик ставил гроб, человека клали в гроб, закрывали, забивали крышку и с двух сторон начинали распиливать. Когда ножовка доходила до мягких частей тела, человек сдавался. Он отдавал деньги и давал наколку на другого преступника, который тоже подвергался потом нападению и пыткам, после чего отдавал деньги и давал наколку на другого. Эта преступная группа совершила более 20 преступлений такого рода. Организатор Геннадий Харьков получил 14 лет, остальные чуть поменьше.
Л.ДУДКО: Если вернуться к законопроекту, который внес президент, Эрик Соломонович, может что-то изменить принятие данного закона?
Э.КОТЛЯР: Посмотрим, как этот закон будет работать в действительности. Закон сам по себе уникальный, такого еще у нас не было. То, что он направлен против верхушки оргпреступности, очевидно, но практическое применение этого закона не совсем понятно. За то, что человек – вор в законе, его не посадишь. Он преступления сам не совершает. Воры в законе сами никогда не участвуют в преступлениях, для этого у них есть исполнители. Поймать за руку вора в законе очень трудно. Когда на Пироговском водохранилище была остановлена сходка воров, им инкриминировать нечего, их распустили. По новому закону, если их можно будет посадить за то, что они собрались, это уже большое достижение.
Л.ДУДКО: Пришло на СМС: «Мы когда-нибудь узнаем правду про железного льва? Да или нет?» Гафа Сафаевич, вы знаете, что это такое? Может, наши радиослушатель разъяснит? Мы не знаем, что за железный лев. 788-10-70. Здравствуйте.
ЗВОНОК СЛУШАТЕЛЯ: Я участвовал в операциях уголовного розыска на юге России. Ребята, скажите ваше отношение к введению смертной казни.
Э.КОТЛЯР: Я лично считаю, что при том состоянии дел, которое сегодня в России, смертную казнь отменять нельзя. Преступный мир распоясался. У нас получается, что люди получают небольшие сроки за тяжкие преступления, а потом освобождаются условно-досрочно. В результате мы получаем ту же самую преступность, увеличенную в два раза. Как показывает практика, никто не перевоспитывается. Люди, которые прошли зону, возвращаются с теми же намерениями, навыками и продолжают заниматься тем же делом. Что касается смертной казни, она за целый ряд тяжких преступлений абсолютно необходима хотя бы потому, что люди будут знать – их ждет расстрел. Они трижды подумают о том, что им делать. Я знаю случаи, когда были такие диалоги между операми и преступниками.
Л.ДУДКО: Сейчас у нас анонс.
Л.ДУДКО: У нас радиослушатель разъяснил, что за железный лев. Это Лев Рохлин. Видимо, имеется в виду, когда был застрелен генерал Рохлин. Он спрашивает, узнаем ли когда-нибудь правду об этом преступлении.
Э.КОТЛЯР: Следствие не закончено.
Г.ХУСАИНОВ: Я дополнить ничего не могу.
Э.КОТЛЯР: По поводу смертной казни. Существует мнение, что, отменив смертную казнь, мы встали на путь гуманизма. Давайте возьмем конкретный пример. Вот фряновская банда, которая недавно была остановлена работниками МУРа. Они провели ювелирную работу. Банда эта была убийцами на глазок, они убивали всех подряд, без разбора. Если ореховская банда расстреливала своих конкурентов или своих предателей, то фряновцы просто убивали всех подряд. Человек идет по улице, он кажется им интересным с точки зрения наживы, они этого человека сажают в машину, начинают его дожимать. Выясняется, что у него за душой нет – они его убивают. Таких случаев очень много. По существу, это людоеды. Как можно таких людей сажать на какие-то сроки? Они достойны расстрела, это очевидно.
Л.ДУДКО: У нас Виолетта с сайта пишет: «Всех нужно расстреливать. Лет 60 назад в Парагвае товарищ Стеснер всех преступников пострелял посредством эскадронов смерти и бросил гнить в канавы. До сих пор там нет оргпреступности. Развели лирику. Закон у нас один, а нас много, поэтому закона на всех не хватает. Стрелять надо».
Э.КОТЛЯР: Если хотите, фряновцы и были эскадроном смерти, только анархическим эскадроном, который был создан в целях наживы. За такое страшное преступление следовало расстреливать. Вот был такой случай у фряновцев, когда они остановили какого-то коммерсанта, заставили его поехать к нему в офис, там они достали деньги из сейфа и сняли со стены самурайский меч. После этого они взяли еще рабочего, который им попался по дороге, увезли этих людей в лес, убили их, облили воспламеняющей жидкостью и сожгли. Когда приехал их организатор и увидел у них в руках этот меч, он начал их распекать «я вас учил брать только деньги, это предмет, по которому нас найдут, это вещдок», они ему говорят «кто нас найдет? Это красивый меч, он нам понравился». «Ах, он вам понравился»… Он схватил этот меч и вонзил в груду этих сожженных тел, посадив их, как на вертел. Что это такое? Это зверство. Какую меру наказания заслуживают эти люди?
Л.ДУДКО: Тут один ответ может быть.
Э.КОТЛЯР: Только расстрел.
Л.ДУДКО: Здравствуйте. Как вас зовут?
ЗВОНОК СЛУШАТЕЛЯ: Виталий. Сейчас очень много желающих ввести смертную казнь, но я бы вам хотел напомнить про Чикатило. Прежде чем его нашли, расстреляли двоих. У нас с судебной системой не все в порядке, смертную казнь надо вводить одновременно со смертной казнью для судей, которые незаконно выносят смертный приговор.
Л.ДУДКО: У нас в анонсе была история Александра Пичужкина – битцевского маньяка. На нем 60 жертв. Он начал свою деятельность с 18 лет. Рассказывал, что очень живо интересовался работой милиции в расследовании его преступлений. Правда ли, что он на шахматной доске выстраивал фигуры своих жертв?
Э.КОТЛЯР: Да. Шахматист, который считал себя конкурентом Чикатило и страшно ревновал Чикатило к его славе. Он на шахматной доске расставлял фигуры, но самое главное не это. Он вел с МУРом свою игру, он пытался их переиграть. Он следил за их действиями и пытался им доказать, что он выше их по классу. А чем кончилось?
Л.ДУДКО: Кончилось тем, что его посадили на пожизненное. Я благодарю моих сегодняшних гостей за то, что приняли участие в нашем радиоэфире.