В.КАРПОВ: 17 часов 4 минуты. В студии «Русской службы новостей» Владимир Карпов.
И.ЛАЗАРЕВА: И Ирина Лазарева.
В.КАРПОВ: Сейчас в студии «Русской службы новостей» находится адвокат Гари Мирзоян, который представляет интересы Картаева и Баркова. Владимир Картаев – водитель того самого «Мерседеса», который столкнулся с «Ситроеном С3» на площади Гагарина 25 февраля. Здравствуйте, Гари Анушеванович.
Г.МИРЗОЯН: Добрый день.
В.КАРПОВ: Я хотел бы сразу у Гари Анушевановича уточнить. Все-таки, чьи интересы конкретно вы представляете?
Г.МИРЗОЯН: Я представляю интересы Владимира Картаева, водителя автомобиля, и Баркова Анатолия Александровича, пассажира этого автомобиля.
В.КАРПОВ: Для себя вы как-то разделяете, что я представляю интересы Владимира Картаева, потому что он был за рулем, и поэтому я…
Г.МИРЗОЯН: Нет, я объясню в двух словах. По закону, любой свидетель вправе явиться на допрос к следователю с адвокатом. Они реализовали свое право. Я пришел с ними на допрос.
И.ЛАЗАРЕВА: Сразу встречный вопрос: кто был за рулем все-таки?
Г.МИРЗОЯН: Заявляю официально на всю страну о том, что за рулем автомобиля был штатный водитель Владимир Картаев.
И.ЛАЗАРЕВА: Еще один вопрос: почему сразу после ДТП сняли номера с машины?
Г.МИРЗОЯН: Никто не снимал номеров с машины. Это я могу вам продемонстрировать. Жалко, что это не видят слушатели.
В.КАРПОВ: Нет, видят. Вон у нас веб-камера.
И.ЛАЗАРЕВА: Это все было задокументировано. В частности, канал «Вести» послал туда съемочную группу, и она на всю страну показала этот «Мерседес», который стоял без номеров. Это видели миллионы людей. То есть номера все-таки были сняты. Почему?
Г.МИРЗОЯН: Я вас понимаю. Объясняю: одно и то же можно представить по-разному. Если у человека в спине торчит нож, и кто-то держится за этот нож, то один может сказать, что он ударил, а другой может сказать, что он вытаскивал его.
И.ЛАЗАРЕВА: Хорошо. Почему машина была без номеров после аварии?
Г.МИРЗОЯН: Ничего подобного. Я вам показываю снимок. Машина после аварии с номерами? Показываю задний номер, пожалуйста. Машина с номерами? С номерами.
И.ЛАЗАРЕВА: Да.
Г.МИРЗОЯН: Но я вас прошу обратить внимание, какая машина стоит дальше, вот здесь, за «Мерседесом». Она называется эвакуатор. Мы видим, в каком положении первый номер, – он весь измят, валяется на земле вместе с бампером. То есть это все оставлять и уезжать – сняли, естественно, этот номер.
И.ЛАЗАРЕВА: И задний.
Г.МИРЗОЯН: И на эвакуаторе машину увозят. Сняли задний, положили в салон перед погрузкой на эвакуатор.
И.ЛАЗАРЕВА: А зачем задний-то сняли? Такая практика – перед погрузкой номера снимать с машины?
Г.МИРЗОЯН: Машина будет направляться на экспертизу, машина будет куда-то ехать. То есть один номер будет лежать в одном месте…
И.ЛАЗАРЕВА: А другой пусть висит на машине. Что в этом такого?
Г.МИРЗОЯН: У каждого человека свои манеры. В данном случае это комплект государственных регистрационных номеров.
И.ЛАЗАРЕВА: Хорошо. А кто снял?
Г.МИРЗОЯН: Я не знаю, кто снял номера. Вы поймите, что это было сделано после того, как три часа на месте. Я вам показываю: стоит эвакуатор, уже нет «Скорой помощи», уже увезли раненых с места. Перед погрузкой на эвакуатор. Вы же видите, что стоит эвакуатор, а номера еще на машине. Номер задний на машине.
В.КАРПОВ: Сегодня, сейчас, в прямом эфире на РСН разбираем аварию на площади Гагарина. И с нами адвокат Гари Мирзоян, который представляет интересы Владимира Картаева и Анатолия Баркова, то есть, фактически, сторону «ЛУКОЙЛ». В связи с тем, что у нас нет сейчас второй стороны в эфире, Гари Мирзояну оппонируем мы, ведущие РСН, и призываем оппонировать вас, слушателей «Русской службы новостей». Телефон прямого эфира напомню: 788-107-0. Номер для SMS-сообщений: +7-925-101-107-0. Ваши звонки мы будем принимать чуть-чуть позже.
И.ЛАЗАРЕВА: Еще такой вопрос: скажите, а у водителя «Мерседеса», уж коли он был за рулем, раньше были нарушения правил дорожного движения?
Г.МИРЗОЯН: Можно, я не буду говорить о том, чего я лично не знаю. Я ссылаюсь на данные ГИБДД. 5 марта (если мне не изменяет память, извините, если я могу ошибиться в числе), был брифинг, где выступали руководители ГИБДД, представители следственной части Главного управления внутренних дел города Москвы. Там речь шла о том, что и у одного, и у второго водителя были административные правонарушения. В связи с этим я читал сегодня одну уважаемую газету (я не буду называть, чтобы не было рекламы и чтобы они не обиделись), которая приводит такой довод, что на автомобиле «Мерседес» Баркова стояли, во-первых, другие какие-то номера. Также в газете утверждается, что, как говорят в народе, блатные номера серии ССС. На них ездят какие-то крупные чиновники, спецслужбы и так далее.
В.КАРПОВ: Их еще называют «степашками».
Г.МИРЗОЯН: Я вам показываю другой документ о том, что этой машине с самого начала был присвоен номер, вот паспорт технического состояния транспортного средства. Вот этот номер. Это раз. А второе – люди, когда говорят, должны что-то сопоставлять между собой. И эти машины, мол, почему приводится, что с этими номерами водители безнаказанно ездят, как хотят, чувствуют свою невиновность и беспредельничают, извините за выражение, на дорогах. Но в таком случае, если у водителя есть 4-5 или 6 административных нарушений, о чем сказали сотрудники ГИБДД, это зафиксировано, в том числе за неправильную парковку, то тогда как может существовать утверждение, что это спецномера? Даже за такое нарушение (что это не обгон, не выезд куда-то, не проезд на красный свет, а за неправильную парковку) водитель был подвергнут административному взысканию. Объясните мне логику?
И.ЛАЗАРЕВА: Может быть, он был на другой машине просто?
В.КАРПОВ: Я напомню, с нами адвокат Гари Мирзоян, который представляет сейчас в эфире РСН интересы Владимира Картаева и Анатолия Баркова – это сторона «ЛУКОЙЛа». Мы оппонируем вместе с вами. Сейчас короткая реклама, после продолжим.
В.КАРПОВ: С нами адвокат Гари Мирзоян, который представляет, по сути, интересы «ЛУКОЙЛа», а именно Владимира Картаева, водителя автомобиля «Мерседес», и Анатолия Баркова. Разбираем сейчас в прямом эфире аварию на площади Гагарина. Относительно того, как ездят люди на подобных машинах. Очень много вопросов возникало относительно видеосъемки, которую демонстрировали сотрудники ДПС во время своего брифинга 5 марта. У вас самого возникли вопросы к этой видеосъемке?
Г.МИРЗОЯН: Во-первых, меня ни на какие брифинги никто никогда не приглашал.
В.КАРПОВ: Это было доступно потом в Интернете.
Г.МИРЗОЯН: Да, но я слушал комментарии в Интернете. Мне же тоже это интересно, естественно. Там видно, как они комментируют, что едет одна темная машина, у которой «мигалка» стоит на заднем стекле. Сзади едет второй автомобиль с «мигалкой» на крыше.
В.КАРПОВ: Честно говоря, «мигалку» я не заметил.
И.ЛАЗАРЕВА: Нет, там не «мигалка» была, там стоп-сигнал. Там несоответствие было. Ехала «Вольво», стоп-сигнал наверху был. А у 221-го «Мерседеса» стоп-сигнал все-таки задний, он ближе к багажнику.
Г.МИРЗОЯН: Спасибо. Вы все прекрасно сказали. Вы уже ответили на мой вопрос. Где 221-й «Мерседес» и «Вольво»? А причем здесь «Мерседес-500», можете мне объяснить? Значит, это не та машина? Вы уже сами сказали об этом.
В.КАРПОВ: У вас тоже вопрос такой возникает.
Г.МИРЗОЯН: У меня не вопрос, у меня возникает утверждение, что это не тот автомобиль, который столкнулся с «Ситроеном», однозначно. Вы сами назвали марки машин.
В.КАРПОВ: Тогда у вас есть объяснение, для чего были показаны эти кадры? Для кого?
Г.МИРЗОЯН: Я не знаю. Я не знаю, сколько там камер. Другие адвокаты, не адвокаты «ЛУКОЙЛа», занимались этим вопросом. Кто-то что-то нашел, кому-то что-то представил – либо сотрудники ГИБДД, либо еще кто-то. Я не знаю, с чего и откуда снималось видео.
И.ЛАЗАРЕВА: Вам не кажется странным, потому что действительно кто-то посчитал эти камеры, которые стоят на Гагаринской площади, говорят, что 15 камер. Вам не кажется странным, что по 15 камер стоит, а момента столкновения этих машин на одной из самых оживленных площадей города почему-то нет? До сих пор не обнародована эта запись.
Г.МИРЗОЯН: Если она есть и не обнародована, да? Это недопустимо. Я вместе с вами готов…
В.КАРПОВ: Недопустимо или это тайна следствия? А, может быть, она есть?
Г.МИРЗОЯН: Может, есть.
В.КАРПОВ: Вы об этом знаете?
Г.МИРЗОЯН: Я об этом не знаю. Что лежит в материалах дела, я и не могу знать. Дело в том, есть еще другой нюанс (я не хочу сейчас отвлекаться), почему они там есть. А вдруг они там есть, мы же не знаем. Потому что я был на допросе, повторяю, со свидетелями. Если я прихожу на допрос с лицом, в отношении которого возбуждено уголовное дело, мне предъявляют постановление о возбуждении дела. Мне предъявляются другие постановления, скажем, о назначении экспертизы и так далее. Но если я пришел со свидетелем, мне эти документы не предъявляются. Мы только допрашиваемся и уходим.
В.КАРПОВ: Гари Анушеванович, вы единственный человек, кто знает, о чем свидетельствуют люди, находившиеся в «Мерседесе». Вы можете рассказать?
Г.МИРЗОЯН: Это не представляет тайны следствия, потому что мы об этом уже сказали, это было в прессе. Я здесь не нарушу подписку о неразглашении, которую у меня отобрали. «Мерседес» ехал по своей крайней левой полосе.
В.КАРПОВ: Выезжал на разделительную?
Г.МИРЗОЯН: Знаете, у нас идет смещение. Разделительная полоса и резервная полоса – несколько разные вещи.
В.КАРПОВ: На резервную.
Г.МИРЗОЯН: Не выезжал. Он ехал по своей полосе. На фотографии после аварии зафиксировано (не я говорю, что в прессе читал сам), что автомобиль «Мерседес» на 12 сантиметров – почему 12, я не знаю, может, кто-то измерял – занимает резервную полосу. Но почему разделительную, господа?
В.КАРПОВ: Он на резервной, вот, пожалуйста, на фотографиях.
Г.МИРЗОЯН: Тогда, знаете, в чем дело, почему в такой ситуации в обратную сторону стоит «Ситроен»? Наверное, в результате удара? Я в той же газете смотрю другую схему. Я видел два варианта схемы: из Федерации автовладельцев России...
В.КАРПОВ: Да. Сергей Канаев.
Г.МИРЗОЯН: Рисуют две схемы. Они говорят, что мы вот такая федерация, мы за объективное расследование, и рисуют две схемы, показывают всем. Одна – «Мерседес» выехал на противоположную полосу, встречного транспорта. Вторая – «Мерседес» выехал на резервную полосу. Господа, если вы говорите об объективности, представьте третий рисунок, что «Мерседес» ехал по своей полосе. Нет, нам предлагают выбор, что «Мерседес» в любом случае нарушил. Либо он выехал на резервную, либо он выехал на полосу встречного транспорта. То есть вы видите, в любом случае «Мерседес» будет виноват. Здесь можно говорить об объективности?
В.КАРПОВ: Хорошо. Можно ли говорить об объективности, когда много появляется свидетелей, которые рассказывают, что «Мерседес» выезжал на резервную полосу. У вашей стороны есть достаточное число свидетелей, которые могут подтвердить, что да, действительно…
Г.МИРЗОЯН: Мы сами свидетели. Мы никого за руки не ищем.
И.ЛАЗАРЕВА: Кто? Водитель и сам Барков? Это со слов водителя и Баркова?
Г.МИРЗОЯН: Машина ехала по своей полосе движения. Я более подробно не могу говорить вам. Машина ехала по своей полосе движения, повторяю еще раз.
И.ЛАЗАРЕВА: Вы говорите «мы свидетели». Просто хотим понять, мы – это кто?
Г.МИРЗОЯН: Люди, которых я сопровождал на допрос, они являются свидетелями. И вообще, понятно, конечно - Барков, Барков, Барков. Причем Барков? Барков – пассажир автомобиля, господа. Давайте определимся. Я понимаю, элементарно, у нас же общественное мнение создается совершенно иначе. В этой же газете я вижу два снимка. К примеру, извините, может, я не прямо отвечаю на вопрос. Здесь убитая горем женщина с внучкой на коленях, которая рассматривает семейный фотоальбом. У меня самого наворачиваются слезы, я тоже живой человек. А с другой стороны фотография Анатолия Баркова, где написано «в молодости увлекался мотогонками, и с тех пор любит риск и скорость». Какое у меня мнение как у обывателя может сложиться? Вот злодей, а вот положительный герой. Причем здесь Барков, объясните мне? Ни эта женщина не сидела за рулем, ни этот мужчина не сидел за рулем. Ни мать погибшей, ни Барков.
В.КАРПОВ: На ваших клиентов оказывается давление?
Г.МИРЗОЯН: На моих клиентов не может оказываться давление. Давление оказывается на общественность. И, к сожалению, общественность на это повелась. Потому что выступают и говорят: вот, вице-президент «ЛУКОЙЛа» сидел за рулем. Вы слышали это?
В.КАРПОВ: Есть подозрение.
Г.МИРЗОЯН: Потому что у него нога повреждена там-то, а это обычно бывает у водителей, предположим. Знаете, свои подозрения и свои домыслы каждый из нас вправе оставить при себе. Но голословно утверждать это со страниц прессы… Это же людьми воспринимается как: сидит адвокат, доктор юридических наук, и говорит. Не каждый же внимательно слушает каждое слово.
В.КАРПОВ: Гари Анушеванович, я к чему просто спрашивал-то. Кроме Владимира Картаева и Анатолия Барков есть ли еще люди, которые подтверждают действительно, что «Мерседес» ехал в крайнем левом ряду? Знаете их?
Г.МИРЗОЯН: В «Мерседесе» еще человек сидел. И об этом известно, об этом писалось в прессе.
В.КАРПОВ: Но кроме тех, кто сидел в «Мерседесе»?
Г.МИРЗОЯН: А я откуда знаю? Не знаю. Это работа следствия.
В.КАРПОВ: Вы своим каким-то расследованием или поиском свидетелей не занимаетесь?
Г.МИРЗОЯН: Я хочу объяснить одну вещь. В наш адрес были упреки. Я читал сам как пользователь Интернета о том, что молчит «ЛУКОЙЛ», затаился, чувствует свою вину. Наша позиция – это уважение к закону. Мы молчали, чтобы не создавать общественное мнение, надеясь на полное и объективное, всестороннее расследование материалов. Поэтому мы молчали. Все. Только поэтому. Есть у них свидетели или нет, но, исходя из материалов брифинга, который сделали сотрудники милиции, они сказали, что «у нас есть соотношение свидетелей 10:0 в пользу того, что «Ситроен», не «Мерседес» выехал на противоположную полосу, а выехал «Ситроен». Как расценивать эти показания, я не знаю. Хотя после этого тут же был комментарий господина Канаева, по-моему, его фамилия. «Мы тоже - (то есть не заинтересованные в исходе дела лица) заявляет, - мы тоже располагаем свидетелями, которые 10:0 утверждают в обратную сторону». Кому из них верить, я не знаю.
В.КАРПОВ: Представители общественной организации.
И.ЛАЗАРЕВА: Адвокаты потерпевшей стороны задаются вопросом, почему схема ДТП была составлена с нарушениями. Там есть следы торможения «Ситроена», но почему-то отсутствуют следы торможения «Мерседеса».
Г.МИРЗОЯН: Еще одни свои выводы, которые выложены сегодня. Я о них прочитал, когда ехал к вам. Я не знаю, каким образом, у адвоката Трунова, я об этом говорил, это было еще опубликовано день-два назад. Адвокат Трунов, который официально, для следствия он адвокат, он может возглавлять группу адвокатов, руководить ими, участвуют другие адвокаты по делу, но он не участвует официально для следствия. Он не принес и не представил…
И.ЛАЗАРЕВА: Насколько я поняла, он входит в коллегию адвокатов, возглавляет.
Г.МИРЗОЯН: Возглавляет, правильно. Вот у меня есть адвокатское удостоверение. Это не значит, что я сейчас приду и в любое дело, скажу следствию: я буду защищать. Я представляю ордер, на котором написано: мне поручена защита такого-то человека. Да, я охотно верю и знаю, что адвокат Трунов возглавляет коллегию. Он говорит, что работают другие адвокаты, а он руководит штабом, я думаю, это не оскорбительно звучит. Правильно. Но дело в том, что он к следователю… когда он говорит «нам не дали, нам не дали», я охотно верю, что он говорит, что нашей стороне не дали, моим адвокатам не дали. Но когда я читаю в прессе, что я (мы разницу между словами «мы» и «я» понимаем), что «я отказался давать подписку о неразглашении». Значит, он был у следователя, но его ордера нет у следователя, следователь его не допустит.
В.КАРПОВ: С нами адвокат Гари Мирзоян, который представляет интересы свидетелей от «ЛУКОЙЛа» в деле об аварии на площади Гагарина. Сейчас короткая реклама на РСН. После этого будем принимать ваши телефонные звонки 788-107-0.
В.КАРПОВ: С нами адвокат Гари Мирзоян. Телефон прямого эфира 788-107-0. Сейчас будут вопросы от слушателей. И вот некоторые из них, которые уже приходят к нам по электронной почте. Слушатели сейчас слушают вас и приходят к выводу, что «Мерседес» абсолютно не виноват. Резонный вопрос: тогда в чем сложность доказать вину «Ситроена»?
И.ЛАЗАРЕВА: Почему до президента это уже дошло?
Г.МИРЗОЯН: Кто подписал это письмо президенту? Общественность, да?
И.ЛАЗАРЕВА: Хорошо, вот вопрос: в чем сложность доказать вину «Ситроена»?
Г.МИРЗОЯН: Во-первых, по делу необходимо. Какие бы ни были свидетели, уже возбуждено уголовное дело. Значит, по этому делу необходимо назначить помимо показаний очевидцев, - очевидцы ведь могут ошибаться, кто-то заметил, кто-то не заметил – назначают же соответствующие экспертизы. Я думаю, они будут проводиться. Потом, люди заявляют, что у нас есть свидетели, очевидцы. Вы правильно вопрос задали, слушатель задал правильный вопрос. Но следователи в сегодняшнем пресс-релизе заявляют, что ни один свидетель к нам не явился, который утверждает, что «Ситроен» ехал по своей полосе. Они говорят, что у нас есть, но они их не приводят. Господа, кто мешает следствию?
В.КАРПОВ: Простите, но Сергей Канаев, который как раз ФАР, он же был вместе с милицией на том самом брифинге. И тогда они нашли как будто бы какое-то взаимопонимание, 5 марта, и говорили, что их свидетелей тоже, пожалуйста, приглашают. Но вы ничего не знаете?
Г.МИРЗОЯН: Я ничего не знаю.
И.ЛАЗАРЕВА: А вот такой вопрос от слушателей: «Готовы ли свидетели, чьи интересы вы представляете, пройти детектор лжи?».
Г.МИРЗОЯН: Если будет необходимость, наверное, готовы. Но я не вправе отвечать за них. Этот вопрос надо адресовать людям.
И.ЛАЗАРЕВА: 788-107-0 – телефон прямого эфира. Номер для ваших SMS-сообщений +7-925-101-107-0.
В.КАРПОВ: Сейчас вас внимательно слушаем. Алло, здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Игорь. Слушаю я господина адвоката, звучит реально … по поводу номеров. Я это могу судить по собственному примеру. Я был однажды участником ДТП в качестве потерпевшего. У виновника машина была сильно разбита, как раз передний бампер отвалился…
И.ЛАЗАРЕВА: Очень плохо слышно, вы пропадаете.
В.КАРПОВ: Я понимаю. Про номера говорит наш слушатель – не убедительно. Потому что такой практики не существует.
Г.МИРЗОЯН: Я никого ни в чем не собираюсь убеждать. Вы мне задали вопрос «почему», а вам ответил.
И.ЛАЗАРЕВА: А кто это сделал? Прямо настаивают слушатели – кто скрутил номера – спрашивают.
Г.МИРЗОЯН: Я не знаю. Я не готов сейчас ответить на этот вопрос. Знаете, почему? Я сказал, что мной дана подписка о неразглашении. Этот факт, я не могу сейчас об этом говорить.
В.КАРПОВ: 788-107-0. Сейчас вас внимательно слушаем. Алло, здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Влад, Москва. У меня вопрос к адвокату: а чем «Мерседес-221» отличается от 500-го, вы сказали, что это две разные машины.
Г.МИРЗОЯН: Девушка сказала, это не я сказал.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но это, во-первых, одна машина. 500-й – это объем двигателя. И еще: я 15 лет в ГАИ отработал. Место удара легко узнается по осыпу. Я не знаю, в чем проблема.
Г.МИРЗОЯН: Я тоже не знаю, в чем проблема. Посмотрите на осыпь.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я смотрел фотографии, осыпь на резервной полосе.
Г.МИРЗОЯН: Ничего подобного, посмотрите внимательно. Осыпь есть и на резервной полосе, и может быть и через одну полосу, и через две, в зависимости от силы удара. Основная осыпь, обратите внимание, где она находится. Я не эксперт, и не буду вам навязывать.
В.КАРПОВ: Давайте еще дадим возможность задать вопросы. 788-107-0 – телефон прямого эфира. Алло, здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Евгений. У меня с 1974 года стаж водительский. И я прекрасно знаю, как ездят эти с «мигалками». У меня просто такое ощущение, что женщина, я прекрасно вижу, каждый день я на дороге, и прекрасно знаю, как ездят женщины, тем более средних лет. Сто процентов уверенность – никогда не полезет она на встречку. Никогда. Просто сейчас эта компания боится серьезных разбирательств, что признают их вину. И президент, он, вероятно, все-таки следит за этими вещами, от него будет очень серьезная взбучка, я бы сказал. А вопрос мой такой: вы как-нибудь помогли семьям погибших? Хоть что-то для них сделали?
Г.МИРЗОЯН: Знаете, в чем дело, на вторую часть вопроса я вам не буду отвечать, потому что это займет очень много времени. Я скажу: нет, ничего не сделано. Почему? Подумайте сами – не установлена, чья вина. Допустим на секундочку, пусть меня простят родители и близкие покойной Ольги, которая сидела за рулем, если вдруг выехала на ту сторону Ольга. Я допускаю гипотетически, въехала в «Мерседес». Почему водитель того «Мерседеса» должен платить? Логика есть?
В.КАРПОВ: С нами адвокат Гари Мирзоян, который представляет интересы «ЛУКОЙЛа» в деле об аварии на площади Гагарина. Сейчас информационный выпуск. После этого, Гарри Анушеванович, я знаю, что мы с вами договаривались до половины шестого, если вы задержитесь еще на десять минут?
Г.МИРЗОЯН: Могу ли я вам отказать? Разумеется, нет.
В.КАРПОВ: Спасибо.
В.КАРПОВ: 17 часов 34 минут. У микрофона в студии «Русской службы новостей» Владимир Карпов.
И.ЛАЗАРЕВА: И Ирина Лазарева.
В.КАРПОВ: С нами адвокат Гари Мирзоян, который представляет интересы Владимира Картаева и Анатолия Баркова. Разбираем в прямом эфире аварию на площади Гагарина. Телефон прямого эфира 788-107-0. Номер для ваших SMS-сообщений +7-925-101-107-0. Читаю электронные письма, которые нам приходят от слушателей. Распространенный вопрос: «Почему дело засекречено? Это военная или еще какая-то тайна?».
Г.МИРЗОЯН: Я не знаю почему. Но это спровоцировано не нами. С другой стороны, потому что они говорили о том, что следствие плохо ведется. Я не могу сказать. На допросе нам сказали – подпишите, дайте подписку о неразглашении. Может быть, потому, я не исключаю, чтобы объективно расследовать дело. Поскольку вам известно, что было доложено президенту. Президент дал указание министру внутренних дел контролировать данное ДТП. Чему мы очень рады.
В.КАРПОВ: То есть вы не расцениваете это как некое давление?
Г.МИРЗОЯН: С чьей стороны?
В.КАРПОВ: Со стороны президента.
Г.МИРЗОЯН: Нет.
В.КАРПОВ: Почему?
Г.МИРЗОЯН: Потому что мы заинтересованы в объективном полном расследовании материалов дела в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса. А не для того, чтобы, знаете, следователь тоже человек. Мнение общественности, писатели, поэты, масса автолюбителей пишут: «да, «ЛУКОЙЛ»…», вы в курсе, склоняют на каждом углу. Чтобы этот человек – следователь – или следователи не сломались под этим напором. Несколько миллионов человек говорит о том… а чтобы была объективная картина. Поэтому, мы надеемся, что поскольку дело дошло до президента, я думаю, никто не будет это ставить под сомнение, что в данном случае все действия будут совершаться совершенно законно, и будет устанавливаться истина.
В.КАРПОВ: Ваше отношение к увольнению сотрудника ДПС, который высказал журналистам предварительную версию о виновнике аварии?
Г.МИРЗОЯН: Я что-то об этом ничего не слышал.
В.КАРПОВ: Он был отправлен в отставку. Вернее, он сам подал заявление. Уволился после того, как ему сделали, мягко говоря, замечание.
Г.МИРЗОЯН: Может быть, человек высказал свою точку зрения. Потому что, когда я посмотрел, в отличие, мне задавали вопрос, видно там-то… у меня тоже как у водителя, который – вот человек с 1974 года за рулем, а я официально с 1972-го, у меня сложилось иное мнение. Что действительно «Мерседес» ехал по своей полосе. Не потому что, вот поверьте – хотите, не верьте – что я представляю интересы компании «ЛУКОЙЛ» в данном случае, а я как водитель и человек, который провел очень много дорожно-транспортных дел, у меня сложилось такое мнение.
В.КАРПОВ: 788-107-0 телефон прямого эфира. Слушаем вас внимательно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Александр. Я хотел бы посмотреть на это с другой стороны. Во-первых, надо посмотреть, а что за компания «ЛУКОЙЛ»? Это бывшее союзное министерство, и Алекперов – это один из немногих так называемых олигархов, кто честным, нормальным, порядочным путем создал компанию без давления, без очевидных каких-то схем общеизвестных… он не был другом президента, он не был другом Ельцина…
И.ЛАЗАРЕВА: Понятно. К чему вы ведете?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Что в компании есть некий кодекс порядочности и чести. И не надо об этом забывать. Я не работаю в «ЛУКОЙЛе», я работаю в департаменте образования в Москве, я просто знаю, что такое «ЛУКОЙЛ». «ЛУЙКОЛ» - это место, где огромное количество бывших военных, это место, где порядочность на высоте. Я не думаю, что он (Алекперов) стал бы так покрывать своего зама. Ему бы больше попало от самого Алекперова. Надо понимать еще, что это за люди. Это люди, которые выстояли, которые платят налоги в России, это люди… надо знать самого Алекперова.
В.КАРПОВ: То есть вы полагаете, что Алекперов сам бы наказал Баркова, если бы тот был неправ. Спасибо. Какие-то штрафные санкции были к Баркову, нет? За привлечение такого внимания к «ЛУКОЙЛу». Это же антиреклама.
Г.МИРЗОЯН: Человек едет в машине. Если мы едем в автобусе, в такси, я не знаю, в другом транспортном средстве, водитель, неважно, виноват, ваш водитель, вот пример, который я привожу, или водитель другой машины или еще третьей. Вы при чем?
В.КАРПОВ: 788-107-0 – телефон прямого эфира. Алло, здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Сергей, я из Москвы. Я 45 лет за рулем. И я проезжал мимо этого места минут через 20 после того, как все это произошло. «Мерседес» стоял на резервной. Не на встречной, а на резервной. У меня такой вопрос: «Мерседес» весит тонны три. Характер повреждения автомобиля – это разбитая левая водительская фара, это часть всего автомобиля «Мерседеса» и искореженный «Ситроен». «Ситроен» весит килограмм 900. Теперь, скажите, пожалуйста, если «Мерседес» ехал по своей полосе, и маленькая машина его ударила в левое переднее крыло, как он мог оказаться на резервной полосе? Это что-то из области такой…
Г.МИРЗОЯН: Спасибо за вопрос. Я продолжу вашу фантазию. Потому что по версии другой стороны, в том числе Федерации автолюбителей и так далее, столкновение произошло на встречной полосе. Тогда я у вас спрашиваю: а мог ли весящий одну тонну «Ситроен» отбросить «Мерседес» через две полосы на свою полосу? Вот вам ответ на ваш вопрос. Я не эксперт, я не знаю. И не забывайте, пожалуйста, что при столкновении транспортных средств они могут принять любое положение после столкновения в зависимости от того, как они столкнулись и так далее. Их может раскрутить в разные стороны. Я не знаю, я не специалист и не эксперт.
В.КАРПОВ: Гари Анушеванович, когда будет идти судебный процесс по этому делу, вы будете настаивать на том, чтобы средства массовой информации присутствовали в зале суда, если вы заинтересованы?
Г.МИРЗОЯН: Судебный процесс может быть только в одном случае – тьфу, тьфу, тьфу – я постучу по столу. Потому что Картаев Володя, с которым я общался, очень искренний и прямой человек. 18 лет является водителем на автомашине Баркова. И он мне в сердцах сказал, Володя пускай меня простит, «вот не сберег я шефа». У нас с ним был разговор, я говорю «Володь, но ты же ехал по своей полосе». Он говорит «какая разница, человек сидел у меня в машине». Я это по-человечески вам говорю. Я что касается судебного процесса, если будет установлено, я почему постучал, Володя Картаев человек порядочный и говорящий правду, то может быть только в том случае, если следствие придет к выводу о виновности водителя «Мерседеса». Потому что, если будет признано, предположим, что виноват «Ситроен», то, извините, некого судить.
В.КАРПОВ: Кто должен признать, что виноват водитель «Ситроена»?
Г.МИРЗОЯН: Тогда не будет судебного заседания, вот о чем речь.
В.КАРПОВ: Но кто должен признать? Следствие должно сказать, что виновен водитель «Ситроена»?
Г.МИРЗОЯН: Поскольку ведется предварительное расследование, ведь дело в суд поступает после следствия, правда? То есть предварительное расследование должно прийти к выводу: либо в данном случае, я перечислю, пускай некоторые не обижаются, либо виноват водитель «Ситроена». Тогда водитель «Мерседеса» является потерпевшим по делу. Либо виноваты оба водителя, но поскольку один погиб, имеется смешанная вина, второй водитель тоже несет ответственность. Или виноват водитель «Мерседеса». Три варианта. Я чего боюсь, почему я рад, меня, конечно, покоробило письмо в адрес президента, потому что там есть определенные измышления о замене номеров и далее сказки. Но то, что сейчас дано указание провести объективное расследование, я думаю, что будет проведено действительно объективно, а не потому, что успокоить и общественность, и всех, и решить вопрос 50х50 - и «Ситроен» виноват, и Картаев
В.КАРПОВ: Вы заинтересованы в том, чтобы успокоить общественность?
Г.МИРЗОЯН: Мы что, принесем Володю Картаева в жертву, чтобы успокоить общественность? Мы что, людоеды, извините меня?
В.КАРПОВ: Я понимаю. А как это можно сделать, по-вашему?
Г.МИРЗОЯН: Поднять культуру у населения, культуру правосознания. Потому что многие люди, которые говорят, что мы хотим строить правовое государство, на своих эмоциях взывают к общественности, пишут письма и так далее. Ведь ни один из подписантов не был очевидцем. И они всю свою злость к «мигалкам», к другим людям и так далее хотят свести на этого человека. Либо Баркова давайте принесем в жертву непонятно за что, либо давайте съедим водителя Картаева. Должны понимать: есть доминация закона. Пусть будет по закону, а не наших с вами эмоциях.
В.КАРПОВ: По-другому спрошу: вы будете настаивать на том, чтобы все материалы следствия были опубликованы?
Г.МИРЗОЯН: Перед кем? Как я могу настаивать?
В.КАРПОВ: Я не знаю.
Г.МИРЗОЯН: Понимаете, в чем дело, следствие решило, вот такой момент, если возникнет для этого необходимость…
В.КАРПОВ: Вроде как необходимость есть, она назрела.
Г.МИРЗОЯН: Сейчас нельзя, вы поймите. Тайна следствия. Если следователь даже не взял подписку о невыезде, разглашать любое лицо, есть тайна следствия, ее разглашать нельзя. Есть такие понятия, я вам как юрист говорю. Потому что в таком случае теряется смысл расследования. Если каждый человек будет выходить и говорить «я сегодня сказал то-то», эксперт говорит «а я сказал то-то». Нужна определенная прозрачность, но в рамках, установленных законом. Конечно, мы открыты, за полную прозрачность. За то, чтобы все было с холодной головой именно в рамках действующего Уголовно-процессуального законодательства.
В.КАРПОВ: Время наше истекло. С нами был адвокат Гари Мирзоян, который представляет интересы Владимира Картаева и Анатолия Баркова, это сторона «ЛУКОЙЛа» в деле об аварии на площади Гагарина. Следствие продолжается. Мы за ним внимательно следим. Возможно, вы еще придете к нам в студию.
Г.МИРЗОЯН: Если пригласите, обязательно приду.