А.КОЛЕСНИКОВ: «Собственно говоря, я очеловечиваю, наверное, все, о чем пишу»
Ю.БУДКИН: «И палило солнце, и поле пахло нагретой пшеницей. И по этому полю должен был пройти Путин. «Осторожно, тут водятся змеи», - предупредил сотрудник Федеральной службы охраны. «А премьер знает?», - обеспокоился сотрудник нашей газеты. – «Премьер все знает». И, в самом деле, когда на поле приехал Путин, он уверенно пошел навстречу комбайну. Механизаторы спешились». Это фрагмент из материала Александра Гамова, который опубликован в газете «Комсомольская правда». Мы говорим о том, каким образом журналисты рассказывают о деятельности первых лиц государства. В студии Русской службы новостей специальный корреспондент газеты «Коммерсант» Андрей Колесников, о стиле которого мы говорили с начала этого часа.
Е.РОДИНА: Здравствуйте.
А.КОЛЕСНИКОВ: Добрый день. Я обратил внимание: вздрогнул, когда вы начали читать. Думаю – я такого не писал, и это совсем не мой стиль, что называется. И когда вы сказали – Александр Гамов, я прямо даже расслабился и обрадовался. За Александра Гамова, конечно.
Ю.БУДКИН: В чем разница? Потому что очень многие говорят о том, что ваш стиль, когда он появился – и очень многие его за это полюбили – потому что вы во многом первых лиц начали очеловечивать. Прежде всего, Владимира Путина, конечно.
А.КОЛЕСНИКОВ: Я никого особенно, тем более, специально не очеловечивал. До того, как начал работать в кремлевском, потом в правительственном пуле, как писал, так и пишу. Собственно говоря, я очеловечиваю, наверное, все, о чем пишу. В том числе и своих собственных детей – Машу и Ваню – про которых пишу в «Уик-энде». Я их тоже очеловечиваю. Так же, как и, может быть, даже неодушевленные предметы. Сегодня в номере «Коммерсанта» я, наверное, очеловечил железную дорогу и мостовой переход на краю земли, за Полярным кругом. Но, я только так и умею писать, по-другому у меня не получилось бы, даже если бы я захотел.
Ю.БУДКИН: У вас нет ощущения, что по вашим стопам очень многие пошли, и они пытаются тоже очеловечивать, и очень часто деятельность чиновников, собственно, из этих материалов потихоньку уходит?
А.КОЛЕСНИКОВ: Наверное, этот вопрос надо бы на две части разделить. Насчет того, кто идет по чьим стопам, я с уверенностью, конечно, говорить не могу. Иногда смотрю – да, по-моему, это опять происходит, очень уж похоже. Похоже, да не то, знаете. И я так успокаиваюсь.
Ю.БУДКИН: Было бы странно, если бы вы узнавали чужие тексты как свои.
А.КОЛЕСНИКОВ: Было бы, конечно, для меня большим сюрпризом.
Е.РОДИНА: Вам об этом говорят?
«В газете «Коммерсант» главный редактор Азер Мурсалиев официально запретил писать так, чтобы было похоже на Колесникова»
А.КОЛЕСНИКОВ: О том, что появляются люди, которые похоже пишут? Да, честно говоря, да, я слышу об этом время от времени. То там, то здесь пишут: вот, появился второй Колесников. Особенно где-то в регионах это происходит. Знаете, в газете «Коммерсант», например, главный редактор Азер Мурсалиев, он просто официально запретил писать так, чтобы было похоже на Колесникова. Из абсолютно (как он сам объясняет, не я) прагматических соображений. Потому что все равно так не получится, а выглядеть будет жалко. Поэтому лучше пишите как-то по-своему. А видно, когда кто-то пишет под кого-то. Это видно сразу.
Е.РОДИНА: Это в редакции газеты «Коммерсант».
А.КОЛЕСНИКОВ: Да, в редакции газеты «Коммерсант». Не может распорядиться Азер Мурсалиев в других газетах.
Е.РОДИНА: Не может. И появляются похожие на вас люди.
«Газета «Коммерсант» - это такая машина, которая требует от тебя далеко не только стиля. В каждом номере ты обязательно должен давать фактуру, эксклюзив. И если в другой газете появляется этот эксклюзив, эта фактура, а у тебя нет, то у тебя очень большие проблемы»
А.КОЛЕСНИКОВ: Возможно. Это не мне судить, но это есть, я согласен. С этим ничего не поделаешь. Но, я вот что хочу сказать, на вторую часть вопроса. Дело в том, что газета «Коммерсант» - это такая машина, которая требует от тебя далеко не только стиля. В каждом номере ты обязательно должен давать фактуру, эксклюзив. И если в другой газете появляется этот эксклюзив, эта фактура, а у тебя нет, то у тебя очень большие проблемы. И поэтому стиль стилем, а все остальные правила надо соблюдать. И они во главу угла встают. У меня нет, и не может быть задачи очеловечить чиновника. Потому что я про него все равно рассказываю то, что он делает. А если рассказывать про чиновников то, что они делают, это, наоборот, наносить им колото-резаные раны, скорее, понимаете, а не очеловечивать. Это скорее их умертвлять.
Е.РОДИНА: Андрей, мы говорили, как же назвать этот стиль, потому что стиль Колесникова… все понимают, о чем говорят. Очеловечивание – я уже столько раз слышала от вас.
А.КОЛЕСНИКОВ: Нет-нет, конечно, не очеловечивание. Я не знаю, я никогда, правда, над этим не задумывался всерьез. Но какие-то его составляющие я для себя сам объяснить могу.
Ю.БУДКИН: Объясните и нам.
А.КОЛЕСНИКОВ: Это, конечно, ирония, я бы сказал, в каждом абзаце. Каждый абзац я пишу так, что он, по сути, является абсолютно законченным, чаще всего парадоксальным фрагментом. В котором заложена более-менее глубокая ирония, в зависимости от времени, которое у меня на нее остается.
Е.РОДИНА: Вы сейчас рецепт даете всем.
А.КОЛЕСНИКОВ: Иногда не остается времени никакого, поэтому никакой иронии тоже нет. Рецепт мне не жалко. Потому что: идите и попробуйте в каждом абзаце… когда у вас, как вчера в Салехарде, время заканчивается вместе с окончанием совещания. Ты должен сдать и спокойно улетать в Москву.
Ю.БУДКИН: Специальный корреспондент газеты «Коммерсант» Андрей Колесников в студии Русской службы новостей. Мы говорим о его стиле, в котором, как нам кажется, теперь пишут многие другие журналисты в других изданиях. Что вы об этом думаете – присоединяйтесь к разговору. 788-107-0. Смс-сообщения на номер 8-925-101-107-0. И сайт в Интернете rusnovosti.ru. Реклама.
Е.РОДИНА: 17 часов 22 минуты. Андрей Колесников, специальный корреспондент газеты «Коммерсант» в студии Русской службы новостей. Говорим о стиле Колесникова. И у меня вопрос, чисто такой, чтобы понять. Вы, когда пишете, пишете интуитивно, согласно своему стилю, или согласно опыту выстраиваете какие-то параметры, что читателю нужно немного иронии, немного того-то, немного другого?
А.КОЛЕСНИКОВ: Поскольку ирония живет в тебе, является образом твоей жизни, образом твоих мыслей, то я, конечно, не могу от нее отказаться. Но то, что я вам говорил перед рекламой, я понимаю, что для меня каждый абзац должен быть более-менее законченным фрагментом, при этом вполне таким парадоксальным именно для того, чтобы не получилось очеловечивание тех, кого не надо или такого прославления, сладости, абсолютно неприемлемой для меня. А когда времени нет, то просто пишешь с полузакрытыми глазами. Например, я вот так же, помню, писал не так давно про Путина в «Перекрестке». Внезапно сорвались, поехали туда, вернулись, уже поздний вечер. Я не могу даже вспомнить, что я там написал. И это залог того, что я писал правду. И поэтому, когда мне сказали, что я вышел в финалисты конкурса журналистов года, пишущих о проблемах потребительского рынка, я сначала очень удивился. А там живое голосование топ-менеджеров ведущих компаний…
Ю.БУДКИН: Первое, что подумал – я об этом не писал.
А.КОЛЕСНИКОВ: Да, примерно так. Разве это было? Но потом я понял… во-первых, конечно, это был вопрос года для ритейлеров, обсуждение закона «О торговле», частью которого стало посещение магазина «Перекресток». А, во-вторых, очевидно, что если уж я сам ничего об этом толком не помню, это уж точно залог того, что я писал правду. То, что видел, то и писал. Ни на какую выдумку у меня просто не осталось бы времени. Да и более того, хочу сказать, что за девять лет, что я работаю сначала в президентском, потом в кремлевском пуле, не было же ни одного иска ни по какому поводу. А людей, которые досадовали, что я и до них добрался, было много. Однажды, я помню, приехали в какую совсем глушь, на какие-то раскопки. Начальник геологической экспедиции, это тоже, как и вчера в Салехарде, совсем на краю света, только с другой стороны, он посмотрел на меня, и говорит «Черт, кажется, и до меня очередь дошла».
Е.РОДИНА: Что он имел в виду?
А.КОЛЕСНИКОВ: Это был вице-губернатор. Что я его опишу и процитирую. А мы там были два дня. На следующий день он встретил, прочитал уже репортаж в «Коммерсанте». Говорит «Да, мои худшие опасения подтвердились». Но при этом нет предмета ни для какого судебного разбирательства никогда. А уж желающих подать в суд было много. И это тоже говорит о том, что это вполне ответственная журналистика.
Ю.БУДКИН: Давайте вернемся к нашим подозрениям в подражательстве в других средствах массовой информации вашему стилю. Нет ли здесь такой причины – когда нечего писать по смыслу, люди начинаются писать, что видят?
«И он мне говорил, что, во-первых, надо писать о том, о чем интересно рассказать за рюмкой водки. А, во-вторых, он говорил – ты пиши про человека, получится про явление»
А.КОЛЕСНИКОВ: Это, кстати, очень большое заблуждение. Очевидно, что когда пишешь то, что видишь, на выходе появляется нечто большее. У меня был такой учитель в журналистике – Александр Михайлович Мостовщиков – еще в «Московских новостях», которого я боготворю. И он мне говорил, что, во-первых, надо писать о том, о чем интересно рассказать за рюмкой водки. А, во-вторых, он говорил – ты пиши про человека, получится про явление. Так и здесь: ты пишешь и пишешь, не останавливаясь и вроде даже не задумываясь, а все равно получается выход на какое-то явление в результате. Иначе эта журналистика не имела бы никакого смысла. И, может быть, как раз вот этого кому-то не достает – не видеть что-то большее, чем просто заметка в газете «Коммерсант».
Ю.БУДКИН: Здравствуйте. Как вас зовут?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Илья. Правильно я понимаю, что все в восторге должны быть от стиля, родоначальника, который пришел в вашу студию?
А.КОЛЕСНИКОВ: Я уже вижу, что вы не в восторге. Поэтому – нет, неправильно. Честно скажите, да и все.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я один раз прочитал статью – думаю, оригинал. Начал вторую читать – и закрыл потом. Действительно, верно задал вопрос ведущий программы, что за этой мишурой, подробностями какими-то, ерничаньем, я бы назвал, сути-то особой не видно. Скрывается она куда-то. Подмена такая понятий. Интересно читать – даже за рюмкой водки, как вы говорите, можно пересказать это, как кто-то переступил куда-то, кто-то ухмыльнулся… Мне кажется, это не тот стиль, в котором…
А.КОЛЕСНИКОВ: Я понял, спасибо. Во-первых, это, совершенно очевидно, не ваша журналистика. И не может быть вообще, я считаю, очень много поклонников такой журналистики, и не должно быть.
Ю.БУДКИН: Для того есть и обобщение насчет распространения стиля.
А.КОЛЕСНИКОВ: Вообще, идеал и явление, они кроются в этих деталях. Они для вас лишние, а для кого-то только в них вся правда. И в этом дело. Но вас спасибо все-таки, что вы читали мои репортажи, хоть и перестали это делать. Я ваших не читал вообще.
Ю.БУДКИН: Еще Елену, нашу слушательницу, поблагодарите. Они пишет: «Я Колесникова журналистом не считаю. Он сделал карьеру на нахальстве и даже, можно сказать, на наглости. А в последнем эфире с участием Пугачевой «Пусть говорят» вообще тупость показал», она считает.
А.КОЛЕСНИКОВ: Я понял. Во-первых, тоже следует поблагодарить Елену. Все-таки люди знают эту фамилию. Хотя тоже еще один нюанс есть – я не один журналист Андрей Колесников. Есть еще независимый журналист Андрей Колесников. Он пишет в других газетах, но это не я. Там видно сразу, стили очень различаются. Насчет «Пусть говорят», прозвучала, видимо, программа, о ней говорят, пусть говорят. Судя по всему, вы являетесь большой поклонницей Аллы Пугачевой. Иначе бы, наверное, так бы не высказывались. Идея ваша нелогична, мне кажется. Если бы это было так, если бы я показал тупость, Алла Пугачева в конце эфира не согласилась бы со мной и не стала бы дубль за дублем повторять свое обращение к Байсарову, пока мы с ней не довели его до более-менее совершенства и блеска.
Ю.БУДКИН: Это был специальный корреспондент газеты «Коммерсант» Андрей Колесников.