Ю.БУДКИН: В студии Екатерина Родина.
Е.РОДИНА: И Юрий Будкин.
Ю.БУДКИН: Сегодня будем говорить о технологических новинках. Вчера президент Медведев встречался со студентами креативного класса в МЭСИ и рассматривали там вертолетный проект, говорили о том, что в будущем россияне пересядут с автомобилей в вертолеты. Президент Медведев разговаривал, в том числе и с нашим гостем, президентом Центра промышленности дизайна и инноваций «АстраРосса» Владимиром Пирожковым. Владимир, здравствуйте.
Е.РОДИНА: Здравствуйте, Владимир.
В.ПИРОЖКОВ: Здравствуйте.
Е.РОДИНА: Вначале расскажите, как проходило общение: глаза в глаза, Дмитрий Медведев. Может быть, искра, когда он услышал о вертолетном проекте, промелькнула в его глазах? Расскажите.
В.ПИРОЖКОВ: Очень приятный человек. Знаете, все было очень неформально, и, скажем так, народ не сильно волновался, как это обычно принято, наверное. Второе, человек очень приятный и очень здорово, что получилось так.
Е.РОДИНА: Вертолетный проект – именно его вы представляли Дмитрию Медведеву? Это основной проект?
В.ПИРОЖКОВ: Давайте я поясню. Я попробую чуть издалека зайти. С 80-х годов мы немножечко утратили целеполагание в стране. У нас такая ситуация, что ввод новых проектов в производство последнее время тяжело проходит. Например, какие-то объекты, как «Лада-Калина» или «Туполев-204» или еще какие-то, «Булава», у нас порядка десятка лет уходит на то, чтобы проект правильно ввести в производство. Если вернуться в историю, то в 40-е по 70-е годы такие конструкторы, как Королев, Глушко, Бармин и многие другие делали абсолютно новые продукты, каждый год новый продукты выходил. Были кранопланы, был космический корабль, был спутник, был Гагарин, были сверхзвуковые самолеты. И мы это делали, не зная, что где-то еще делаются такие вещи. Это были реальные инновационные проекты. Сейчас у нас с этим вопросы. И мы просто попробовали продемонстрировать президенту то, как можно создавать команду под конкретный проект. И решили подумать о том, какой конкретный проект может быть интересен для России в первую очередь и для мира во вторую очередь. Привлекателен, желанен и так далее. Мы решили так: раз мы тратим столько денег на дороги, и такое количество разговоров по этому поводу есть, то, может быть, имеет смысл подумать об альтернативном транспорте. Давайте попробуем вернуться опять на сто лет назад: в 1906 году в Париже проходил салон гужевого транспорта. Когда были там подковы, лошади прекрасные, конезаводы выставляли, фуражная промышленность и так далее. В 1906-м был этот салон и все смотрели, какие золотые гвоздики прибивать к каретам, все-таки сто тысяч лет конь был нашим главным двигателем. А в 1907 году «Форд» уже ставил автомобиль на конвейер. А те люди еще собирались по поводу самых прекрасных карет. Через десять лет их смели просто-напросто. Где сейчас кони? Если сейчас подойти к киоску с прессой и попробовать найти журнал про лошадей, это будет сложно.
Е.РОДИНА: Нас ждет что-то подобное с вертолетом?
В.ПИРОЖКОВ: Давайте не будем называть это «вертолет» вообще?
Е.РОДИНА: А как называть? Вертолет – это не новый продукт. Вы говорите об изобретениях, инновациях.
В.ПИРОЖКОВ: Давайте 3D-транспорт это назовем.
Е.РОДИНА: Выглядит, как вертолет? Объясните нашим слушателям, что вы имеете в виду. Это будет какой-то «-лёт», но приставка другая. 3D-лёт?
В.ПИРОЖКОВ: Давайте назовем это лёт, если по-русски так можно делать.
Е.РОДИНА: Запатентовать тогда нужно прямо сейчас.
В.ПИРОЖКОВ: Это неважно, как летать. Можно летать -вертолёт, самолёт, лонолёт или еще что-то –лёт. Факт – надо оторваться от земли и выйти в третье измерение. Сейчас у нас длина и ширина. И мы перекатываем колесо по плоскости. Перекатывая это колесо, нужно под него делать дороги, мосты, тоннели, топливную энергосистему, заправки, сервисы, бла-бла-бла. Все это очень дорого. Вся инфраструктура стоит очень дорого. И если посмотреть назад, пару лет до кризиса: 2008 год, цифры жесткие – 3,5 миллионов автомобилей продано в России. 70 миллиардов долларов люди выложили из своего личного карманчика, чтобы заплатить за автомобили. Из них 98 процентов – иностранные автомобили. Дальше давайте посмотрим. Техника, которая строит дороги наши сейчас, практически на 90 процентов иностранная. Техника, которая строит тоннели, - 90 процентов иностранная. Мосты – 90 процентов иностранная. Мы отдаем деньги за границу, ребята. Мы тратим миллиарда долларов, порядка 200-250 миллиардов долларов в год на автомобильную инфраструктуру. У меня вопрос: а зачем? Зачем передвигаться в двух направлениях – по длине и по ширине – когда есть еще и третья, высота? Тут недавно мой партнер взлетел на автожире над Ленинградским шоссе. Он взлетел над этой дорогой, смотрит далеко-далеко, 25 километров, разворот, и потом надо вернуться, чтобы в деревню налево попасть. Потому что пересечь невозможно. Тверская – попробуйте, пересеките Тверскую. Невозможно. Так вот, давайте подумайте, как можно просто изменить парадигму. И давайте просто чуть-чуть приподнимемся над землей, как птицы это делают.
Ю.БУДКИН: Вы говорите «давайте это сделаем». Другие уже сделали вертолеты, их продают достаточно успешно. Вы говорите «с машинами у нас ничего не получилось». Так и с вертолетами также не получится. Мы же не первые.
Е.РОДИНА: Где гарантии, что получится?
В.ПИРОЖКОВ: Гарантий никто не давал.
Ю.БУДКИН: Мы могли где-то быть первыми.
В.ПИРОЖКОВ: Как раз об это хочу сказать. Смотрите, какая ситуация получается. Чем прекрасен автомобиль? Это то, что есть собственный личный маленький домик, который мы очень любим. И вторая фишка, что он производится в массовом порядке. То есть «Форд» в 1907 году, установив конвейер, сделал себестоимость этого объекта достаточной для того, чтобы каждый из нас мог себе его позволить. Это достаточно сложный объект. И получается такая вещь: я посмотрел примерную сложность вертолета, он не намного сложнее, а то и проще, чем автомобиль современный. Так вот, почему современный автомобиль стоит 70 тысяч долларов, а вертолет должен стоить 7 миллионов? Вот у меня хороший вопрос. «Газель» стоит, я не знаю, 30 или 20 тысяч долларов, а то и меньше, а этот стоит 7 миллионов.
Е.РОДИНА: То есть вы уверены, летающие средства можно построить за такую же цену?
В.ПИРОЖКОВ: Поставить на конвейер для начала и потом отрабатывать эту технологию. Первые мобильные телефоны тоже были большие, черные, такой чемодан с проводом. И разговаривал человек такой наружности не очень законной. Это дико дорогая вещь была поначалу и все страшно завидовали. Но когда дело пошло дальше, сейчас мы получаем мобильный телефон бесплатно.
Ю.БУДКИН: Это Владимир Пирожков, промышленный дизайнер, президент Центра промышленного дизайна и инноваций «АстраРосса». Вчера он встречался с президентом России Дмитрием Медведевым. Они говорили о том, что в будущем, возможно, россияне пересядут с автомобилей на вертолеты. Разговор продолжим сразу после рекламы.
Ю.БУДКИН: Продолжаем эфир. С нами президент Центра промышленного дизайна и инноваций «АстраРосса» Владимир Пирожков. Вчера наш гость встречался с президентом Медведевым. Они говорили о вертолетном проекте. Какие-то подробности этого проекта Владимир Пирожков уже рассказал. Пока люди не очень воспринимают эту идею. Елена пишет «Сегодня полтора часа назад пересекала Тверскую на троллейбусе, на светофоре стояли минуты 3-4, нормально». Но, - пишет она, - не дай бог над нами в это время разворачивался какой-нибудь крутой на этом самом, как вы его называете, Елена так и написала - 3D-лёте.
В.ПИРОЖКОВ: Что нужно ответить?
Ю.БУДКИН: Люди боятся. Если над нами вот это будет летать, оно будет падать.
Е.РОДИНА: А вы не ставите себе задачу не только запустить в производство в будущем, но и, допустим, убедить людей, что это нужно? Или они сами должны догадаться?
В.ПИРОЖКОВ: Я вам объясню. Первых автомобилей все страшно боялись. Они пыхтели, дымили, шумели и лошади шарахались и т. д. За 10-15 лет их просто не стало. То же самое произошло со стационарными телефонами. Сейчас стационарный телефон не является каким-то элитным элементом, которым был 15-20 лет назад. Считалось, что квартира у метро с телефоном – это очень правильно.
Ю.БУДКИН: Инновации – это всегда такая вещь, которую многие боятся.
В.ПИРОЖКОВ: Конечно. Пускай боится, не проблема. Ситуация какая: давайте не будем летать над Москвой для начала. Давайте за Уралом, где нет замечательных трасс, как на Внуково или еще куда-то, давайте попробуем для начала сделать хотя бы тысячу таких вертолетов. И посмотрим, что будем.
Ю.БУДКИН: Вспомним, что с «Сапсаном» произошло.
В.ПИРОЖКОВ: «Сапсан» - это Москва-Петербург.
Ю.БУДКИН: Он тоже проходит не только по московским и петербургским улицам, но и между ними. Именно там забрасывают их камнями, еще какими-то вещами. Наш слушатель пишет «При такой нищете я первый сделаю рогатку, и ваш 3D-лёт буду сбивать».
В.ПИРОЖКОВ: Ну, я думаю, что будет какая-то резиновая подушка безопасности снизу. Поэтому попробуйте сбить. Я не об этом. Другое дело, что все инновации всегда встречаются в штыки. Один из известных французских писателей, сейчас не вспомню фамилию, который был первым противником Эйфелевой башни, когда встретили его в ресторане Эйфелевой башни, спросили: как же так, вы такой противник Эйфелевой башни? Он ответил «Это единственное место, откуда ее не видно». Так вот, ситуация такая: мы сейчас можем сколько угодно критиковать. У меня вопрос к мужчинам – сделайте что-нибудь. Сделайте, потом покритикуем, решим вопросы. Но давайте что-то делать. Если мы будем асфальтировать Сибирь, у нас это не получится. Сейчас самый дорогой автобан в Европе Дрезден – Прага стоит 10 миллионов долларов за один километр. Публикуемая в прессе приблизительная цена автобана Москва – Санкт-Петербург – 65 миллионов долларов за один километр. Теперь я дальше к цифрам перейду. Например, завод «Тойота» в Санкт-Петербурге, который выпускает «Камри», достаточно сложный объект, 50 тысяч «Камри» в год он выпускает, он стоит 200 миллионов долларов. Это три километра трассы Москва – Санкт-Петербург. Так вот, у меня вопрос: может быть, имеет смысл вложиться в шесть километров трассы Санкт-Петербург, сделать завод по массовому производству небольших легковых вертолетов, назовем их так, плюс 300 миллионов долларов на RND так называемый, researching development. По-русски это НИИКР – научно-исследовательские и конструкторские работы. И давайте попробуем сделать что-то. Если мы войдем и сделаем новую отрасль такую, когда мы не умеем делать автомобили и за сто лет не научились, так вот, если мы войдем сейчас в новую отрасль с таким продуктом, то люди, у которых нет ни мостов, ни дорог, ни тоннелей, ни каких-то сумасшедших инфраструктурных объектов под автомобильный транспорт, они нам скажут спасибо.
Ю.БУДКИН: У них нет и денег для того, чтобы купить такой вертолет.
В.ПИРОЖКОВ: Относительно. Например, на ракеты у них деньги есть, на автоматы Калашникова у них деньги есть. Я не хочу утрировать.
Ю.БУДКИН: Подождите, кто покупатель этого вертолета? Я начинаю путаться.
В.ПИРОЖКОВ: Антиинфраструктурные страны. Не Франция…
Е.РОДИНА: Страны. То есть не жители этих стран, а именно руководство страны, я так поняла?
В.ПИРОЖКОВ: Нет, конечно, жители.
Е.РОДИНА: А жители тоже покупают оружие и ракеты?
В.ПИРОЖКОВ: Это доступная вещь. На самом деле, я не про оружие сейчас. Я говорю про те проекты, которые могли бы сдвинуть нашу страну с точки, в которой мы находимся сейчас.
Ю.БУДКИН: Просто хочется понять. Я-то думал, что вы говорите о том, что вертолеты будут летать где-то там в Сибири, где нет никаких дорог, а тут возникают автоматы Калашникова, и я запутался. Верните меня на место скорее.
В.ПИРОЖКОВ: В Сибири действительно дорог не хватает. Это мы знаем. Люди там все-таки живут, и мы хотим, чтобы там людей жило больше, потому что у нас там просторы большие, а людей нет. Я считаю, что такой проект мог бы очень сильно разгрузить напряженность, которая у нас есть на Дальнем Востоке.
Ю.БУДКИН: Когда вы говорите: не строить эту дорогу, а построить этот вертолетный проект, вертолетный завод и сделать доступным, не так дороги. Кто эти деньги даст? Это бюджетные деньги?
Е.РОДИНА: Может быть, Дмитрий Медведев вам об этом уже сказал?
В.ПИРОЖКОВ: Нет, с президентом мы на эту тему не говорили. Здесь такая ситуация: если наша команда обоснует эту историю достаточно четко, а она абсолютно обоснованная, то, в принципе, деньги найти можно. Это не такие большие деньги – опять же, шесть километров трассы Москва – Санкт-Петербург. Другой вопрос, давайте посмотрим, как мы передвигаемся в пространстве. Что нам нужно преодолеть, чтобы проехать… например, сейчас из Красноярска в Москву, а из Москвы в Хабаровск летает самолет. Из Красноярска в Хабаровск не очень просто улететь. Хотя там не так далеко. Маршруты очень странные у нас получаются. Попробуйте из Якутска улететь в тот же Красноярск. Через Москву, пожалуйста.
Ю.БУДКИН: Попробуйте сделать это из Ижевска, допустим, в тот же Красноярск. Это всегда через Москву.
В.ПИРОЖКОВ: Не всегда. Раньше была региональная авиация. Были такие самолеты, как Ан-2, «кукурузники». Это недавнее прошлое. И люди летали из районного центра в районный центр недалекий. Там была посадочная полоса 250-300 метров, и этот же «кукурузник», он же «газель», спускался совершенно спокойно.
Ю.БУДКИН: Но вы-то видите, почему эти «кукурузники» закончились и на их место никакой другой самолет не встал.
В.ПИРОЖКОВ: Поэтому я предлагаю проект, который будет абсолютно инновационен. Я объясню, почему еще. Есть определенные инновации, которые обязательно нужно будет нести. Это 3D-диспетчеризация, чтобы мы не сталкивались в воздухе в большом количестве, если нам много будет летать и так далее. Пока это кажется абсурдным, но это совсем не абсурдная история. Я думаю, что сейчас эта идея просто витает в воздухе. И если это не мы сделаем, то сделают другие. У нас есть возможность.
Е.РОДИНА: Вы про обучение специалистов говорите, нужно диспетчеров готовить соответственно. Елена нам пишет «Сначала надо создать систему, при которой права должен получить только действительно хорошо обученный, воспитанный, помнящий, соблюдающий ПДД водитель. Если бы в Москве ездили только такие, транспортных проблем бы не было». Давайте поговорим об этом через минуту. 17 часов 20 минут на часах. А в студии «Русской службы новостей» промышленный дизайнер Владимир Пирожков.
Е.РОДИНА: 17 часов и 22 минуты. В студии РСН гость – президент Центра промышленного дизайна и инноваций «АстраРосса» Владимир Пирожков. Начали мы говорить о том, как обучить специалистов. У вас тоже есть свой вариант, какое-то предположение, как их обучать, где обучать, за счет чего обучать?
В.ПИРОЖКОВ: Сначала давайте скажем о том, что любой из наших слушателей, которые пишут сейчас SMS и негодуют, я думаю, что они все имеют права автомобильные. Чтобы получить автомобильные права, нужно пройти определенную процедуру, заплатить определенные деньги, и еще не факт, что ты их получишь. Теперь, на чем они ездят? Они ездят на автомобилях или с ручной коробкой передач или с автоматической. Сейчас уже роботы пошли. Так вот, если передать управление летательного аппарата автоматическим приборам, то, в принципе, они совершенно спокойно справляются с такими вещами. Тем более, сейчас достаточно автоматов, которые могли бы взять на себя контроль за полетом. Более того, есть GPS, есть замечательный ГЛОНАСС, который мы стараемся проводить везде, и слава богу, что он есть. Это прекрасное совершенно применение. 3D обязательно должен быть навигатор, который будет в пространстве наш навигировать. Это техника.
Ю.БУДКИН: «Это люди, - Михаил пишет. – Вчера в новостях был эпизод о BMW, который протаранил несколько машин, выехав на «встречку» на дикой скорости. Это как, - спрашивает Михаил, - вертолет вот с таким ухарем за штурвалом пикирует куда?». Я, правда, должен добавить, что некоторые считают, что автомобиль попал в яму на дороге, поэтому разбираться еще надо, кто виноват. Но, в принципе, если человек действительно ухарь, куда такой вертолет улетит?
В.ПИРОЖКОВ: В год в России 38 тысяч ухарей разбиваются насмерть.
Е.РОДИНА: При этом сколько за собой они уносят других жизней?
В.ПИРОЖКОВ: 38 тысяч.
Е.РОДИНА: Это все вместе? Тогда давайте не называть «ухарем», потому что может быть, 30 процентов таких.
В.ПИРОЖКОВ: Хорошо. Я попытаюсь от деталей уйти к большому. Около 40 тысяч людей заканчивают жизнь в автомобильных катастрофах. Почему-то мы этого не замечаем. Мы замечаем, когда упал один самолет и там сто человек погибли. Конечно, тоже очень жалко. Но сто человек и 38 тысяч – это несопоставимые цифры. Давайте мы внимательно подумаем над системой безопасности. Возможно, будут инновационные технологии, может быть, будет какой-то airback при падении с 30 метров. Я же не говорю, что это будет какой-то военный вертолет, который летает со скоростью 600 км/час. Нам достаточно подняться на 300-500 метров. В принципе, мы можем падать с высоты 20 метров, падая на мячик, на какую-то подушку воздушную. Я не хочу сейчас уходить в детали. Я скажу одну важную вещь.
Ю.БУДКИН: Волков бояться – в лес не ходить?
В.ПИРОЖКОВ: Это первое. У нас важная компетенция утрачена в России. Это запуск новых проектов. Это иллюстрация того, как надо делать целеполагание для новых проектов. Можно, например, сказать «Ребята, мы будем строить автомобиль» и под это делать купить автоматическую линию, роботов-шмоботов, огромное количество всякой электроники поставить, а автомобиль не продается. Потому что таких автомобилей уже очень много, и они гораздо более конкурентоспособны. Если здесь правильно выставлять целеполагание, сказать «Ребята, у нас есть порядка полутора, может быть, миллиардов покупателей». Не миллионов, я говорю про миллиарды покупателей, потому что еще другие страны заинтересуются таким продуктом, я абсолютно уверен. Если мы говорим о том, что с точки зрения маркетинга у нас есть покупатели, с точки зрения продаж у нас в принципе есть покупательная способность. Потому что если мы поставим на конвейер такой объект и он не сложнее, чем автомобиль «Королла», например, или «Камри», то стоимость его может быть от 70 до 100 тысяч долларов. Может быть, чуть побольше для начала, потом мы снизим. Но, в конце концов, получится абсолютно доступный объект, который, мы сейчас не удивляемся, покупая автомобиль в гараже.
Е.РОДИНА: Все-таки, Владимир, вы говорите с такой легкостью и смелостью об этом вертолетном, 3D-лётном проекте. Вы не боитесь, что могут конкуренты, другие страны взять и создать то же самое, о чем мы говорим с вами? Они послушают и создадут быстрее.
В.ПИРОЖКОВ: Ай, боюсь.
Ю.БУДКИН: 55-й, кстати, спрашивает, есть уже разработки этих 3D-лётов?
В.ПИРОЖКОВ: Конечно, есть.
Е.РОДИНА: Где?
В.ПИРОЖКОВ: Да хоть где. Сейчас в Америке вот взлетел автомобиль-самолет.
Е.РОДИНА: О каких инновациях тогда вы говорите, куда продавать потом, если в Америке уже это делают?
В.ПИРОЖКОВ: В Америке делают автомобиль-самолет. Это та штука, которая подъезжает к заправке, вы заправляетесь, потом у вас открываются крылышки, вы выезжаете на просторное шоссе, разгоняетесь и взлетаете. Очень хорошо, просто начало отличное совершенно. Я говорю о другой истории. Поскольку у нас даже этого шоссе нет. Давайте мы подъедем к той же заправке, может быть, и просто с заправки взлетим. Из точки вылетели – в точку прилетели. Не нужно инфраструктуру создавать вокруг этой истории огромную. Она уже создана. Автомобильная структура подойдет, сервис-центры подойдут, двигатель-дизель, который сейчас уже разрабатывается сухим картером. Для девочек я объясню: у двигателя есть масло, и оно стекает вниз. Так вот, если его перевернуть, масло потечет в другую сторону, и он перестанет работать. Так вот, если уже двигатели с сухим картером, который можно переворачивать.
Е.РОДИНА: А кто его изобрел?
В.ПИРОЖКОВ: Это наши ребята изобретали.
Ю.БУДКИН: О ваших ребятах Александр спрашивает. «Хотелось бы узнать, кто, собственно, в команде гостя находится? Есть ли какой-то конкретный технический проект у вас? Вы собираетесь с какими-то конкретными институтами работать, с какими-то студентами, как это делается?».
В.ПИРОЖКОВ: Вот Александр и есть шпион западных разведок. Поэтому я ему не буду рассказывать, какая у меня команда. Есть команда, есть проект, над ним работают. Второй вопрос такой: я сейчас заявляю достаточно большую тему. Детали, мы работаем над ними сейчас. Мы говорим даже не о вертолете, мы говорим о том, что нужно в стране запускать проекты вообще какие-нибудь. Давайте назовем, например, проекты. Нанореактор – маленький, размером с бочку, закапывается на километр в землю и обеспечивает кластеры с 6-10 деревень в Сибири. Еще один проект – очистка воды. Если мы сделаем супердешевую очистку воды и будем ее поставлять в больших количествах в Индию и Китай, у нас не будет вопросов по поводу наших границ.
Ю.БУДКИН: Интересный поворот. 19-й пишет: «Говорите вы об этом 3D-лёте, говорите об инновациях. Это всегда дорого». В данном случае, когда вы говорите «недорогой 3D-лёт, за 70 тысяч долларов, 19-й пишет, это очередная игрушка для богатых людей. Еще один из наших слушателей: «Людям в стране есть нечего, а вы говорите о 3D-лётах».
В.ПИРОЖКОВ: Я говорю о тех людях, которые позволяют себе покупать автомобили. И если мы сейчас проведем аналогию с телефоном, до сих пор многие не телефонизированные люди. И получилась такая ситуация: те, у кого был телефон раньше, это было круто. Было круто 20 лет назад иметь телефон. Но телефон звонил точно туда, куда были проложены кабели и какие-то провода. Так вот, то же самое с дорогами происходит. Сейчас телефон можно получить бесплатно, если вы подключаетесь к абонентам «Билайна». На светлую сторону переходите, да. Тут не рекламная пауза.
Ю.БУДКИН: Можно к другим компаниям подключаться.
В.ПИРОЖКОВ: То же самое будет с этим транспортом. Он точно так же снесет автомобили, они станут винтажными, за какое-то очень короткое количество лет. Но мы можем передвигаться в пространстве так, как передвигаемся…
Ю.БУДКИН: Но если сейчас, говоря о том, что, мол, дескать, людям есть нечего, мы об этом не будем думать, потом уже за нас сделают недорогие эти самые 3В-лёты.
В.ПИРОЖКОВ: Я собираюсь заняться недорогими 3D-лётами для начала.
Ю.БУДКИН: Владимир Пирожков, президент Центра промышленности дизайна и инноваций «АстраРосса» у нас в прямом эфире. После информационного выпуска мы продолжим этот разговор.
Ю.БУДКИН: Продолжаем эфир. У нас в студии промышленный дизайнер, президент Центра промышленности дизайна и инноваций «АстраРосса» Владимир Пирожков. Вчера Владимир Пирожков встречался с президентом страны Дмитрием Медведевым. Они рассматривали вертолеты. Об этом проекте мы довольно много говорили. Но мой вопрос Владимиру вот какой. Об этом много пишут последнее время. Президент, когда он говорит об инновациях и модернизации, и население страны, когда они говорят о модернизации России, понимают разные вещи. Как с этим быть? Вам-то ведь с промышленным дизайном надо в эту вилку как-то попадать.
В.ПИРОЖКОВ: Хороший вопрос. Сейчас я попробую хорошо ответить. Давайте для населения страны проведем очень простые параллели. Когда был наперсток, мы могли сделать, например, 200 стежков за час. Когда этот наперсток сделали позолоченным, с мягкой подушечкой внутри, получилось 215 стежков за час. Когда появилась ржавая швейная машинка, в две тысячи раз увеличилась производительность труда. Так вот наперсток от золотого наперстка отличается – это есть модернизация. А вот наперсток от швейной машинки отличается – это и есть инновация, то, чего раньше не было. Например, лошадь от трактора отличается тем, что это инновация, трактора раньше не было. И лошадь от суперлошади отличается тем, что у нее копыта побольше и на 10 процентов дает больше силы. И двигатель внутреннего сгорания, в котором 200 лошадей, это инновация по отношению к лошади.
Ю.БУДКИН: Владимир, вы говорили о том, что у нас с инновациями все было хорошо, когда в космос летали. Но все эти проекты, которые вы упоминали, они были направлены на государство как систему, а не на гражданина этого государства как конкретного человека. Марина пишет нам на SMS-портал +7-925-101-107-0. «Проект ваш хорош, если данная услуга будет широко предложена социальным слоям населения. Концепция модернизации критерием успешности должна считать качественное улучшение для широких слоев граждан, для многих граждан». Как вы это прокомментируете?
В.ПИРОЖКОВ: Сейчас потребительские кредиты на покупку автомобилей выдаются чуть ли не в каждом банке. Представьте себе, что вместо автомобиля у вас 3D-транспорт, и вы можете лететь не туда, куда вас послали по дороге, а туда, куда вам надо. Это мелочь. Но я вернусь обратно к встрече с президентом. Главная задача была не рассказать про какой-то великий вертолет.
Ю.БУДКИН: Вы не просили у него финансирования?
В.ПИРОЖКОВ: Нет. Финансирование найдется само собой. Когда есть хороший проект, финансирование найдется. Задача была поставлена таким образом, чтобы обратить внимание, что нужны новые проекты с четким целеполаганием. Где мы можем развивать страну, не копируя те технологии, которые есть, но подумав, мы можем делать точечные проекты, которые нам могут очень сильно пригодиться. Например, нам было бы очень хорошо в стране иметь самодостаточное хозяйство. Чтобы такое самодостаточное хозяйство развивать в той же Сибири, на Дальнем Востоке. Чтобы люди было приятно туда приехать.
Ю.БУДКИН: Такой «умный дом».
В.ПИРОЖКОВ: Не совсем так. «Умный дом» - это для богатых, у вас пульт есть, ты говоришь «Свет», он свет дает. Нет. Когда у вас есть, например, своя электростанция, когда у вас есть своя переработка воды, когда вы перерабатывается отходы жизнедеятельности в какие-то полезные энергетики или еще что-то. То есть это самодостаточное домохозяйство. Когда у вас есть такой вертолет в саду, и вы не зависите от дороги и от той скорой помощи, которая будет ехать к вам четыре часа по распутице или не приедет вообще. Давайте поставим правильно цели. «Умный дом» - это «умный дом», это для богатых.
Ю.БУДКИН: А это «разумный дом», будем так называть.
В.ПИРОЖКОВ: Давайте так его назовем. Неважно, как это называется. Можно объявить конкурс по всей стране на название этого объекта. Как сделать нанотрубку, которая будет чистить воду из реки Ганг, например, и обеспечит всех индийцев чистой питьевой водой, чтобы они не смотрели на север, где у нас 30 процентов запасов чистой питьевой воды вместе с Байкалом. Это вопрос хороший. И давайте попробуем сначала сделать четкое целеполагание, которое в 50-60-е было как раз. И почему инновационные проекты происходили. А потом мы скажем: хорошо, если есть цель, цели мы умеем достигать, мы в космос полетели. Я уверен, что у нас все возможности есть. Главное – правильно настроить мозг.
Ю.БУДКИН: Целеполагание, вы говорите. 100-й спрашивает: «Владимир, вчера вы встречались с президентом Медведевым. Что в сухом остатке? Что дальше, после этой встречи?».
В.ПИРОЖКОВ: Это, наверное, больше знаковая встреча. Это не вопрос, сколько денег дадут или сколько попрошу. Я не просил. Мы знаем, что мы делаем правильное дело. Мы знаем, что мы делаем дело для нашей страны. Я абсолютно верю. Я вернулся после 17 лет жизни за суперграницей, в отличном месте. Я живу в Ницце на берегу моря, что еще можно пожелать? Две машины, вилла «Апельсин» называется.
Е.РОДИНА: 3D-лёта только не было у вас.
В.ПИРОЖКОВ: Ну, да. А здесь можно это реализовать. Здесь есть космическая отрасль очень интересная. Я смотрю по возможностям страны. Я вижу, что возможности колоссальные. Можно вернуться в страну работать и жить интересно. Можно, конечно, ворчать каждый день, что у нас нет горячей воды, или не так построили дорогу, и Химкинский лес срезают или еще что-то. Это можно делать тоже. Но я этим не собираюсь заниматься. Мы занимаемся тем, чем занимаемся. И если президент пришел к нам – не мы к нему в Кремль пошли, а так получилось, что он пришел к нам, слава богу, значит, это ему действительно интересно. Значит, мы будем делать что-то дальше. Сухой остаток – не знаю, наверное, познакомились. Интересный, думающий человек. Если я смогу помочь чем-то нашей стране, а я абсолютно в этом уверен, я помогу ей, для этого я вернулся, я никуда не собираюсь больше. Я считаю, что будем делать, что должно – и будь, что будет.
Ю.БУДКИН: Владимир, когда вы возвращались, вы принимали решение. В какой-то момент у вас не решилось это «я должен ехать туда, чтобы что-то новое делать». Как это все происходило, ради чего? Объясните.
В.ПИРОЖКОВ: Вам непонятно, наверное.
Ю.БУДКИН: Это многим непонятно.
В.ПИРОЖКОВ: Да, потому что многие не прожили долго за границей. За границей мы все-таки не свои. Это не наша территория, не наша земля, это не наши коды. Там нет Чебурашки, там нет сгущенного молока и каких-то там пионерских лагерей. Хотя, казалось бы, что это за странная такая вещь – пионерский лагерь. Но это те коды, которые были заложены. Потом, знаете, какая вещь очень важная есть. Когда моему деду было 40 лет, это была война. И он занимался тем, что создавал машины для текстильной промышленности. С его машинами он увеличил вдвое скорость пошива шинели. Тогда это было очень важно. И он это оставил стране. Потом, когда моему отцу было 40 лет, он строил автозавод. Сначала занимался производством танков, а потом строил автозавод. И, собственно говоря, мне он его передал. И когда мне сейчас 40 лет, я понял, что отучившись в этой стране, получив от него все социальные блага, которые возможны, я вдруг уехал за границу и повышаю ВВП Японии. Я понял: ребята, стоп, минуточку, а зачем это все? Я вернулся сюда, чтобы посадить здесь дерево, растить сына и строить дом. Вот моя задача здесь.
Е.РОДИНА: Как давно вы проповедуете идею вот этих вертолетов, 3D-лётов? Как давно она появилась?
В.ПИРОЖКОВ: Ей, наверное, где-то полгода.
Ю.БУДКИН: Это же не первая идея, с которой вы работаете. Обычно сколько времени уходит, чтобы довести ее до реализации?
Е.РОДИНА: По крайней мере, найти источник финансирования?
В.ПИРОЖКОВ: Источник финансирования найдется тогда, когда она будет четко обоснована. Мы сейчас над этим работаем. И скорость нахождения финансирования не так страшна, как скорость понимания того, что это нужно для страны, например. Это первое. Второе, такие идеи – это часть той работы, над которой мы работаем. У нас есть несколько направлений, над которыми мы работаем. В том числе есть проект «Русский мир», это сложно, долго будет здесь объяснять. У нас есть система вывода продуктов в производство и потом на рынок. Это тоже очень интересный проект, который сейчас будет нужен нашей промышленности. Они только-только подготавливается к такому проекту. У нас есть много проектов, это один из них, и он самый наглядный. Когда мы думали, какой проект представить президенту, чтобы было понятно, доступно, четко и в пять минут, это был этот проект. Потому что остальные проекты нужно рассматривать. Мы получили добро от президента рассмотреть остальные проекты с его помощниками по мере приоритетности.
Ю.БУДКИН: Получается, что его это заинтересовало как человека?
В.ПИРОЖКОВ: Я думаю, что это и вас заинтересовало как человека.
Е.РОДИНА: А главное, заинтересовало наших слушателей. Они спрашивают, трудно ли будет управлять этим устройством, о котором вы говорите. Очень много вопросов, каков расход топлива, то есть пошли по техническим характеристикам.
В.ПИРОЖКОВ: Будет ли зеркальце…
Ю.БУДКИН: В кабине для женщин, а не зеркальце заднего вида. Один конкретный вопрос, скажите. Вот Андрей пишет «Перемещение на вертолете настолько принципиально энергоемко, что при их массовом применение планета просто раскалится докрасна».
Е.РОДИНА: Вопрос экологии.
В.ПИРОЖКОВ: Я с ними со всеми согласен. Я вам скажу так: давайте сделаем что-нибудь, а потом будем критиковать. Мы сейчас работаем над тем, чтобы это сделать. Когда мы сделаем прототип, тогда посмотрим. Люди есть, команда есть. А ребята просто сейчас пошумят-пошумят, а потом купят.
Ю.БУДКИН: Ваши потребители, те, кто может позволить себе покупку от 70 тысяч до 100 тысяч долларов – на такие новинки падки, как вы считаете?
В.ПИРОЖКОВ: Как вы думаете, муниципалитет может позволить себе скорую помощь стоимостью 70 тысяч долларов?
Ю.БУДКИН: 10-й пишет: «Если бы у нашей скорой помощи были такие 3D-лёты и на них летали специальные летчики, а не пьянь с деньгами (видимо, сейчас так происходит, считают слушатели), тогда было бы хорошо».
В.ПИРОЖКОВ: Согласен с ним.
Е.РОДИНА: А как же погода? Нелетная погода – и все. И к месту катастрофы уже не доберешься. Дорог нет, потому что там на 3D-лёте улетели. Вот такие частные мелочи, у всех возникают ассоциации с автомобильными дорогами.
В.ПИРОЖКОВ: Я вам список могу составить очень большой частных мелочей. Конечно, нужно работать с ними, я согласен. Нужно работать. Ребята, это свежая идея. Давайте вместе подумаем и сделаем, в конце концов. Сколько можно критиковать? Что за страна критиков?
Е.РОДИНА: Мы не критикуем, мы спрашиваем.
Ю.БУДКИН: Возвращайтесь. 100-й спрашивает «А что за проект «Руссо-Балт», на котором вы успели поработать, что с ним?».
В.ПИРОЖКОВ: Это к нашей сегодняшней теме не имеет отношения. Проект «Руссо-Балт» действительно был, есть и собирается быть. Мы сейчас работаем над двигателем дизельным, как раз сухим картером, и так далее. Там есть несколько направлений, я не буду вдаваться в подробности, они не имеют отношения.
Ю.БУДКИН: Спасибо. Я напомню, Владимир Пирожков был у нас в прямом эфире. Промышленный дизайнер, президента Центра промышленного дизайна и инноваций «АстраРосса».