Н. ГОНЧАРОВА: Здравствуйте. В студии Наталья Гончарова. Мы подводим итоги года. Я приветствую нашего сегодняшнего гостя – журналиста, члена Общественной палаты Максима Шевченко. Это программа в записи.
М. ШЕВЧЕНКО: Мне осталось быть членом Общественной палаты буквально день, часы. Жду не дождусь, когда прозвенит.
Н. ГОНЧАРОВА: Это программа в записи. Сегодня 23 декабря. Надо сказать об этом нашим слушателям.
М. ШЕВЧЕНКО: Честно так работаем.
Н. ГОНЧАРОВА: Нужно учесть, что за эту неделю, которая осталась до нового года, могут произойти какие-то события, о которых в нашей беседе…
М. ШЕВЧЕНКО: Допустим, Дед Мороз придет – мы смотрим, а он негр.
Н. ГОНЧАРОВА: Главный Дед Мороз?
М. ШЕВЧЕНКО: А если президент США стал негром, чего Дед Мороз вдруг должен быть белым?
Н. ГОНЧАРОВА: Очень интересно Вы сказали, что, к счастью, «жду не дождусь» этого момента. Почему?
М. ШЕВЧЕНКО: Это освобождение от каких-то обязательств.
Н. ГОНЧАРОВА: Они Вас тяготили?
М. ШЕВЧЕНКО: В чем-то это были огромные возможности. Не огромные, большие. А в чем-то, конечно, тяготили.
Н. ГОНЧАРОВА: Например?
М. ШЕВЧЕНКО: Мне все время говорили: «Ты не можешь так говорить, ты член Общественной палаты». Я хочу мочь говорить так, как я хочу. Писать и думать.
Н. ГОНЧАРОВА: А преференции членство какие давало?
М. ШЕВЧЕНКО: Красная книжка, командировочные бюджеты. И то, что в некоторых регионах, когда ты прилетаешь, то элиты полагают, что ты являешься посланником Кремля или что-нибудь в этом роде. Мне это совершенно не надо.
Н. ГОНЧАРОВА: Можно ли сделать из Ваших слов вывод, что Общественная палата несколько не отвечает чаяниям и надеждам, которые на нее возлагают?
М. ШЕВЧЕНКО: Нет, она отвечает вполне. Потому что она дает возможности каждому, кто хочет работать, работать именно в той мере, в какой он хочет. Я считаю, что я практически из Общественной палаты выдавил почти все, что я хотел. Кстати, между прочим, я получил 12 голосов на этом голосовании знаменитом. Это значит, что, в принципе, я еще могу оказаться членом Общественной палаты. Потому что если кто-то уйдет на политическую какую-то работу или на чиновничью работу, я в 3-х людях.
Н. ГОНЧАРОВА: То есть автоматически по ротации…
М. ШЕВЧЕНКО: Автоматически по ротации я могу стать членом Общественной палаты.
Н. ГОНЧАРОВА: Вы откажитесь от этого предложения?
М. ШЕВЧЕНКО: Нет, я не откажусь. Но я не буду бегать по разным коридорам, кабинетам и просить, чтобы мне это сделали.
Н. ГОНЧАРОВА: Понятно. Теперь возвращаемся к другим событиям, которые могут произойти и произойдут уже точно в течение оставшейся недели до нового года. Завтра 24 декабря, митинг на проспекте Сахарова. Вы, кстати, идете?
М. ШЕВЧЕНКО: Мы говорим с Вами уже после митинга?
Н. ГОНЧАРОВА: Наша программа будет после митинга.
М. ШЕВЧЕНКО: Я придерживаюсь других политических взглядов. Я считаю, что относиться к подобного рода мероприятиям как просто к неким гражданским тусовкам гражданского общества – это близорукость, чудовищная близорукость. Я не могу солидаризоваться с теми, кто этот митинг организует. Я ни под каким видом не могу идти на митинг, который продюсирует господин Пархоменко, например, – человек, политические взгляды которого мне отвратительны просто по многим параметрам. Я, скорее, был готов пойти на митинг Сергея Кургиняна.
Н. ГОНЧАРОВА: Пойдете на него?
М. ШЕВЧЕНКО: Нет, я вообще не пойду на митинги. Последний митинг, на котором я был, – это были похороны Хаджимурада Камалова в Махачкале в пятницу. Ночью в 00:12 (я просто запомнил) мне позвонил Биякай Магомедов, главный редактор «Черновика», и сказал мне: «Только что на моих руках умер Хаджимурад, – он еле говорил. – Только что его расстреляли в окно». Он видел, как Хаджимурад уворачивался от пуль, полагая, что в него стреляют из пистолета Макарова. Но в него стреляли из Стечкина. Все-таки шесть пуль или восемь, говорится по-разному, попали в него. Хаджимурад был… Я бы сравнил его с Мартином Лютером Кингом. Для Дагестана это была фигура такого же масштаба. Это человек, который бился, боролся за свободу, за демократию, за справедливость по отношению ко всем: к «лесным», к милиционерам, ко всем, кто обижал. Он был центром координации общественных связей. Его убийство – это чудовищная трагедия. Я вылетел тогда в Махачкалу. И три тысячи человек, которые шли по улицам Махачкалы, молчали, три тысячи мужчин, поскольку по исламским принципам женщины не участвуют в похоронах. Уверен, если бы люди заранее как-то собрались, их было бы не три тысячи, а тридцать тысяч, может быть. Вот на фоне этой демонстрации, которая стихийно собралась, которую не собирали в Facebook'е, которая собралась просто по велению сердца и по тому горю невыразимому, которое люди испытывали. Все остальные эти митинги на Сахарова – для меня это просто постыдная клоунада.
Н. ГОНЧАРОВА: Вы разделяете основную версию следствия – профессиональная деятельность?
М. ШЕВЧЕНКО: Я считаю, что это было просто политическое убийство. Хаджимурад Камалов был фигурой яркой и фигурой, которая давала надежду народу Дагестана, надежду на демократию, надежду на развитие, надежду на свободу. Я знаю, что у него складывались в последнее время достаточно конструктивные и хорошие отношения с президентом Дагестана Магомедсаламом Магомедовым. Буквально за неделю до убийства у них был большой разговор. Я не буду передавать подробности, хотя я знаю его подробности… И который завершился тем, что Хаджимурад отказался от должности министра информации. Он не мог быть частью номенклатуры. Но он вполне конструктивно поддержал многие начинания президента. Хотя президент даргинец, а Хаджимурад был, условно говоря, аварец. Хотя он согратлинец. Но это этнос, который, условно говоря, входит в аварскую группу. Тяжело говорить… Был, понимаете? Надо все время добавлять «был», потому что его больше нет. Там все было нормально. Я думаю, что именно эта стабилизация в Дагестане, общая стабилизация и вызвала тех, кто работает на постоянный конфликт и постоянное разжигание там войны. На это чудовищное злодеяние – убийство Хаджимурада Камалова.
Н. ГОНЧАРОВА: Вот Вы очень аморфно обрисовываете заказчика. А более конкретно можно?
М. ШЕВЧЕНКО: Я не знаю конкретно заказчика. Если бы я знал, я бы убил его сам своими руками. Думаю, что очередь тех, кто хотел бы этого заказчика в ад, где ему место за убийство человека, который отказался от охраны, от бронированных джипов… Он сказал, что он журналист. Ему предлагали бронированный джип, оружие. Он сказал: «Я журналист. Если мне суждено быть убитым, я буду убитым». Вот они его убили, расстреляли безнаказанно. Если я этого человека нашел бы, я бы убил его просто на месте.
Н. ГОНЧАРОВА: Завтра Вы прекращаете членство, да, вы говорите?
М. ШЕВЧЕНКО: Там, по-моему, до 25 января. Но считаем, с новым годом.
Н. ГОНЧАРОВА: Сейчас я хотела бы вернуться к митингу и на проспекте Сахарова, и к митингу на Воробьевых горах, на смотровой площадке.
М. ШЕВЧЕНКО: Что гораздо интереснее и содержательнее, на мой взгляд. Потому что Воробьевы Горы, по крайней мере личность Сергея Кургиняна подразумевает разность, полярность мнений. Потому что митинг на Сахарова – это просто однозначно митинг против Путина.
Н. ГОНЧАРОВА: Кстати, Ваш прогноз: сколько участников будет этой акции?
М. ШЕВЧЕНКО: Думаю, несколько тысяч будет у Сергея Ивановича.
Н. ГОНЧАРОВА: На Воробьевых Горах. А на проспекте Сахарова?
М. ШЕВЧЕНКО: Так как на проспект Сахарова работает «Коммерсант FM», гонит туда людей, «Эхо Москвы» гонит людей, на них работает могучая империя просто, которую я называю семейной империей, потому что все эти СМИ – это семейные СМИ, по большому счету, в смысл – ельцинской семьи, хотя они разные… «Эхо Москвы» более респектабельно. «Коммерсант FM»… Ничего, что я тут бренды называю? Потому что это политический вопрос. «Коммерсант FM» стала отличной радиостанцией. Я просто поражаюсь. День и ночь «Коммерсант FM»: интервью с Порхоменко, интервью с Чириковой, интервью со всеми. Гонят, рекламируют. Смотрите, они говорят: сорок тысяч в Twitter'е подтвердили свое участие. Twitter – сеть. Где эти люди живут? Может, они живут на Брайтоне, может, они живут, в Израиле? Где угодно могут жить. На Украине. Вам же не говорят: сорок тысяч москвичей, зарегистрировавшихся в Twitter'е, указавших свои IP-адреса, сказали, что придут. Может быть, москвичей из них человек 500–600. Может быть, две тысячи. Остальные неизвестно где. Но такая фальшивка, вбрасываемая в общество, уже оказывает давление на общество.
Н. ГОНЧАРОВА: Оказывает давление на тех, кто собирался приходить?
М. ШЕВЧЕНКО: Потому что люди слышат, думают: «Такая масса людей… Если они приходят, значит, надо тоже прийти!» Идет чудовищная реклама. В то время как митинг на Воробьевых просто замалчивается СМИ. Замалчивается СМИ!
Н. ГОНЧАРОВА: Сегодня Кургинян был у меня в эфире. Сегодня 23 декабря.
М. ШЕВЧЕНКО: Вот «Русская служба новостей» бьется. Но ваш совокупный ресурс отличается от ресурса всего этого так же, как, условно говоря, ресурс защитников Брестской крепости отличался от ресурсов немецких армий, которые штурмовали Брестскую крепость и вокруг них громили советскую оборону. Я считаю, что ситуация очень серьезная.
Н. ГОНЧАРОВА: Результат? Вот ультиматум, изложенный в резолюции митинга на Болотной площади, по сути, получается невыполненным. Что дальше? Новые митинги, новые ультиматумы?
М. ШЕВЧЕНКО: Они хотят свержения Путина. Они хотят срыва президентских выборов – это их главная цель. Все остальное – нечестные выборы – это прикрытие. Это реванш семейно-олигархической группировки. Реванш призраков 1991 года и творцов 1996года. Обсуждая фальсификации и нечестность 2012 года, которые, наверняка, имели место в некоторых регионах… В этом должен разбираться суд. Я сторонник демократической системы. Демократическая система исключает огульное обвинение вообще. Есть фальсификация? Соберите комиссию, накажите виновных, поскольку фальсификация – это уголовное преступление, которое на самом деле не отличается от воровства, грабежа, бандитизма или коррупции какой-то. И за фальсификации, за доказанные фальсификации на выборах люди, которые это санкционировали или которые это делали, должны сидеть в тюрьме. Поэтому как можно людей просто обвинять в уголовных преступлениях? Это могут делать только либералы, поскольку они лишены этики как таковой. А любая традиционная этика подразумевает закон: если ты обвиняешь и не можешь доказать, то ты получаешь то наказание, которое по этому обвинению должно было быть преступнику. Так и в «Русской правде», и в традиционных славянских законах. Так сказано и в Библии, так сказано и в Коране. Так сказано во всех вменяемых традиционных обществах. Только в перверсивной логике либералов можно говорить все, что угодно. Но что про либералов говорить? Они, как говорится, есть искаженный облик человека. Есть некая такая мутационная монада на пути сотворения зверя, выходящего из моря. Это мои взгляды. Я понимаю, с ними кто-то может не согласиться.
Н. ГОНЧАРОВА: Да. Тут вопрос: а что есть не мутация?
М. ШЕВЧЕНКО: А не мутация есть человек праведный или грешный, но человек, который следует нормальным человеческим принципам. Есть четкий совершенно закон: если человек говорит «я за полную свободу, за либерализацию гомосексуальных браков», – считайте, что этот человек уже прошел часть пути в сторону зверя, выходящего из моря. Он уходит от естественной человеческой природы. Он уходит в сторону греха, делает грех допустимым и равновеликим со святостью в человеческой натуре. Но не будем так далеко забираться в метафизику добра и зла. Это, наверное, тема отдельной программы. Но что касается того вопроса, который вы задали: мне кажется, что их главная цель, еще раз – делегитимация российской политической системы. 1991-й я упомянул, 1993-й и 1996-й. 1996 год – это были постыднейшие фальсификации всего, самих принципов демократии. Это победа Зюганова во втором туре. И отмена фактически путем сговора этой победы. Это предательство: я тогда считаю Зюганова и тех членов КПРФ, которые тогда были, волей народа. Это создание генерала Лебедя из ничего, из небытия. Абсолютно, в принципе, человека, который мало что из себя представлял как политик. Все эти пляски, игры вокруг чеченской войны кровопролитной жуткой. То ее прекращение, то разжигание. Это полное торжество Березовского и всей этой банды, которая с ним была связана. Я считаю, что каждый человек, который был связан с 1996 годом, сегодня должен на коленях стоять и просить прощения у всего остального народа. А они пытаются взять реванш. Это организаторы 1996 года – года, который был апофеозом семьи и семейной власти – пытаются создать срыв мартовских выборов. Я уверен, я вас уверю, что, сколько бы процентов Путин ни получил, даже если там будет победа, условно говоря, 35 на 29 по отношению с ближайшим противником, они все равно скажут, что это фальсификация.
Н. ГОНЧАРОВА: Если говорить о главных событиях 2012-го, на данный момент в число первых в этом списке можно поставить выборы президента?
М. ШЕВЧЕНКО: Нет. Первое – это уничтожение Ливии.
Н. ГОНЧАРОВА: Нет. Я 2012 год. Вот эти президентские выборы, да?
М. ШЕВЧЕНКО: Я думаю, будет война против Ирана, честно говоря. Потому что все идет к тому, что американцы могут нанести даже в новогодние дни удар по Ирану.
Н. ГОНЧАРОВА: То есть вот эти события, которые могут произойти за оставшуюся неделю: мы исключаем природные стихии, уход из жизни выдающихся людей.
М. ШЕВЧЕНКО: Вы считаете, что удар по Ирану американских или израильских ВВС – это стихия? Как налет саранчи? Нашествие блох?
Н. ГОНЧАРОВА: Я природную стихию исключаю. Я хочу понять Ваш прогноз на оставшиеся дни. То есть Иран.
М. ШЕВЧЕНКО: Будет попытка делегитимации. Будет попытка срыва президентских выборов, будет попытка делегитимации Путина. Даже если Путин станет президентом, я думаю, сценарий такой: они устроят дикие демонстрации совершенно. Во многих регионах страны будут вбросы. Почему я так уверен? Я уверен, что часть региональной элиты, которая уже перешла на их сторону, – просто они специально эти вбросы организуют для того, чтобы…
Н. ГОНЧАРОВА: Вбросы за Путина для того, чтобы потом…
М. ШЕВЧЕНКО: …чтобы сорвать, дискредитировать и так далее. Несмотря на это, Путин с диким скандалом станет президентом. Скандалами, которые будут устраивать вся эта банда. Он станет президентом. Это президентство будет как бы с кривой ухмылкой, оспариваясь, принято Западом. Как бы так: с фигой в кармане и 50 на 50. Будет заявление Госдепа о чудовищных нарушениях, Евросоюза о чудовищных нарушениях, Парламентская ассамблея Совета Европы и чего угодно о чудовищных нарушениях. На этом фоне кризис власти будет продолжаться. К лету ситуация будет осложняться, я так думаю. Я прогнозирую… Допустим вот убийство Камалова, о чем мы говорили, – это шаг развязанного в Дагестане открытого вооруженного противостояния. На фоне возможности такой войны гражданской в Дагестане Хаджимурад был фигурой сдерживающей во многом. Он был очень балансирующей фигурой в дагестанском обществе.
Н. ГОНЧАРОВА: То есть Вы прогнозируете какое-то громкое убийство?
М. ШЕВЧЕНКО: Нет, я прогнозирую просто возможность начала в Дагестане открытых боевых действий.
Н. ГОНЧАРОВА: Которые еще больше дестабилизируют ситуацию внутреннюю?
М. ШЕВЧЕНКО: Которые, да, дестабилизируют ситуацию. И на фоне этого будут продолжаться наезды на Путина. И к осени мы можем прийти к достаточно расшатанной стране. Ответом этому, мне кажется, должна стать внятная политическая позиция и консолидация тех людей, которые стоят на позициях российской государственности, федерализма и демократии.
Н. ГОНЧАРОВА: Что может быть ответом?
М. ШЕВЧЕНКО: Ответом этим попыткам делегитимации? Я не стану говорить «сплотиться вокруг Путина». Потому что, честно говоря, при всем уважении к Владимиру Владимировичу, его общение с народом пятичасовое было противоречивым, у меня лично оставило противоречивые ощущения. Некоторые его оценки, мне кажется, исходили из недостаточно внятного понимания, что, собственно, происходит. И как бы некой недооценки Болотной площади. Болотная площадь – это очень серьезное событие. Я очень серьезно к нему отношусь. Чувствую, также к нему серьезно относится Сурков, например, судя по интервью «Известям», и другие люди. Думаю, что Путин тоже пересмотрит свои взгляды. Это не собрание маргиналов, как ему показалось, которые одели контрацептивные средства себе на грудь.
Н. ГОНЧАРОВА: А почему у него такая оценка? Почему есть недооценка?
М. ШЕВЧЕНКО: Он верит в эффективность. Он как человек, заточенный на эффективность государства и политики, он верит в эффективность бизнеса, в эффективность государственной машины. Он считает искренне людей-журналистов, обозревателей говорунами, болтунами и в целом маргиналами. Если ты не богатый человек, если ты человек не у власти, то ты как бы маргинал и болтун. Это серьезная ошибка.
Н. ГОНЧАРОВА: А почему люди, которые находятся рядом и которые адекватно оценивают все события, которые происходят, не подскажут?
М. ШЕВЧЕНКО: А я не думаю, что рядом находятся люди, которые оценивают так. Так как масштаб, который они решают, масштаб дел, которые решает Путин, – он огромный реально. Это Северный и Южный поток. Это инфраструктурное преобразование страны. Он оперирует цифрами в сотни миллиардов и триллионов рублей, понимаете? Для него трудно понять, что иногда сто тысяч рублей, которые брошены на какой-нибудь митинг, могут изменить ситуацию в корне. Он думает: «Что может сделать группа в тысячучеловек?» А она может сделать очень много. Когда-то Февральская революция началась с митинга женщин, которые были организованы кадетами из-за сбоя в поставках хлеба. И сразу начался кризис политический элиты, сразу выразилась дихотомия российской власти февральской. Николай Николаевич, обиженный бывший главнокомандующий – против Николая Александровича, который надеялся на то, что Михаил в случае его отставки возглавит государство. А Михаил отказался возглавить государство, потому что тоже надеялся на что-то. А наследник болен. И в итоге к власти приходят люди, у которых не было даже концепции, как управлять такой империей, как Россия. Гучков, Родзянко, Львов и так далее. Возникает двоевластие. Я могу сказать свою личную позицию: если государство и власть проявит тенденции к повторению 1991 года, то есть соглашательство с разрушительными силами, которые разрушают страну при всех минусах этой страны, в которой мы живем, явных минусах – коррупция, невозможность нормальных инфраструктурных преобразований, социальная отсталость больших групп населения и целых регионов – я считаю, что в России найдется значительное количество мужчин разных национальностей, которые перестанут ориентироваться на государство как на партнера и возьмут судьбу страны в свои руки. Я считаю, что тогда по стране начнут стихийно возникать Советы.
Н. ГОНЧАРОВА: Ответ, все-таки возвращаемся к ответу: каким должен быть ответ, чтобы не допустить такой сценарий?
М. ШЕВЧЕНКО: Уверен, что большинство бывших военнослужащих, людей, прошедших Афганистан, Чечню и так далее, людей, которые выиграли в тяжелейших войнах и схватках 90-х годов на улицах, будут до конца с государством. Я знаю позиции военных многих. Даже не генералов я имею в виду, а офицеров – боевых, реальных офицеров. Они недовольны тем, что сегодня происходит: недовольны военной реформой, недовольны системой демократии, недовольны безответственностью (как они это видят) элитных групп перед народом, перед страной. Но Болотная для них – это совершенно невозможное место, с которым они не могут солидаризироваться. Причем не с самой Болотной. Они бы пришли на Болотную, на площадь. Но они никак не могут солидаризироваться с теми, кто оседлал движение Болотной площади, с семейной этой группировкой. И поэтому они, скрипя зубами, выступали за единство страны и поддерживали легитимность существующей власти. Но если эта власть проявит слабость и позволит стране начать рушиться, то тогда эти люди скажут свое слово и будут строить свою Россию.
Н. ГОНЧАРОВА: То есть ответ власти – это жесткая политика?
М. ШЕВЧЕНКО: Ответ власти – это контролируемая демократизация, это сохранение федерального формата, это сохранение государственности, это укрепление обороноспособности, это ясный показ зубов внешним врагам и внешним противникам, это, конечно, расширение пространства свободы и демократии внутри страны, то есть, условно говоря, жесткая внешняя рамка федерализма, государственности и свободомыслия на уровне городов, регионов и так далее.
Н. ГОНЧАРОВА: Предложения по либерализации внутренней политической системы, с которой выступил на днях Медведев…
М. ШЕВЧЕНКО: Очень вовремя.
Н. ГОНЧАРОВА: Итак, Максим, теперь переходим на мировой рейтинг: если подводить итоги 2011 года, Вы предрекаете события в Иране…
М. ШЕВЧЕНКО: Есть такие прогнозы. Я вообще боюсь, что в новогодние дни, когда мы с вами будем разговаривать, уже будет принято решение об ударе. Рождественские каникулы очень любят эти бандиты. Война против Ирана, если они решатся на этот удар, – она вызовет непременный ответный удар по территории той страны, с которой этот удар будет нанесен. Это не Милошевич и не Саддам Хусейн. И иранцы – это нация сплоченная, даже несмотря на то, что там есть глубокая политическая дискуссия. В случае нападения внешнего агрессора персы консолидируются, персы и азербайджанцы, которые там живут.
Н. ГОНЧАРОВА: За такой короткий срок успеют ли создать плацдарм? Он немалый по площади требуется для вторжения в Иран.
М. ШЕВЧЕНКО: Что там? Поднять две эскадрильи из Катара или из Кувейта и сбросить на атомные объекты. Ведь Россия же предала Иран: мы же поставляли Ирану С-300. Если бы сейчас у Ирана было бы несколько дивизионов С-300, которые бы защищали ключевые инфраструктурные объекты Ирана, войны бы не было. И у наших границ, и у Кавказа не было бы войны. Ее, может, еще и не будет. Может, я еще зря пророчу. Может, они не решаться все-таки. Но по многим признакам вывод войск из Ирака, с помпой анонсированный как торжество демократии, – я считаю, что это вывод войск с поля боя с возможностью сухопутного ответа иранской армии. Как иранцы ответят? Интересно. Где-то две недели назад был визит, который анонсировался в мировых СМИ, главы иранской разведки в Саудовскую Аравию, которая считается главным стратегическим противником Ирана. Очевидно, иранцы просчитывают возможность войны. И саудовцы тоже просчитывают, и саудовцы тоже не хотят быть заложниками. Потому что в случае войны шииты Саудовской Аравии поднимут восстание вооруженное, естественно. И тогда я не поставлю даже два ломаных гроша за то, что династия устоит, саудовская династия. Будет море крови. И в Хиджазе будет война, что перевернет весь исламский мир. Королевство не хочет этого. И поэтому, даже несмотря на то, что между Ираном и саудовской династией есть чудовищное просто, как между плюсом и минусом, отторжение, потому что одни – это полюс ваххабитского суннизма, саудиты, а другие – мистического шиизма – это Иран (они буквально ненавидят на уровне религиозном), они идут на такие серьезные переговоры на уровне силовых политических структур в преддверии войны. Ни те, ни те не хотят выводить конфликт на тот уровень, на который их толкает Запад. Сунниты в лице лидера суннизма Саудовской Аравии против шиитов в лице лидера шиизма Ирана. Если они, страны залива, не втянутся в эту войну, тогда удар по Ирану может быть нанесен с территории Грузии, например. На территории Грузии (были данные год назад) уже базировались по крайней мере два израильских ударных авиазвена, которые готовы были наносить удар по иранским ядерным объектам. Думаю, что на этих аэродромах они могут базироваться и сейчас. В общем, это очень страшный клубок с участием Турции. Если американцы просто наносят удар кинжальный такой, то они сразу весь регион втягивают в ареал войны, весь. Потому что если в этом замешан Израиль, «Хезболла» сразу наносит удар по Хайфе и Тель-Авиву. Израиль начинает жутко, страшно, уже по-настоящему бомбить Ливан, шиитские кварталы, и втягивать Ливан в войну. Начинается кровопролитное месиво в Сирии. Вот взрывы в Сирии, которые прогремели как раз, когда мы с Вами разговариваем, – тоже очень показательная вещь. Таких терактов в Сирии еще не бывало с использованием смертников. В общем это все очень опасная и тяжелая перспектива.
Н. ГОНЧАРОВА: Какой страшный прогноз.
М. ШЕВЧЕНКО: Это все спланировано, спроектировано хладнокровным, ледяным, циничным, сатанинским Западом.
Н. ГОНЧАРОВА: Цель?
М. ШЕВЧЕНКО: Цель – это хаос. Управляемый хаос.
Н. ГОНЧАРОВА: А будет ли он управляемый в данном случае?
М. ШЕВЧЕНКО: Конечно. А что там, сложно управлять, что ли? Это уничтожение сильных суверенных субъектов, центров консолидации, центров порядка, таких, как Иран или даже та же самая Саудовская Аравия. Это превращение всего это пространства в пространство сражающихся группировок самых разных, гражданской войны непрерывной. И в теле этой гражданской войны создание таких вот баграмов (я беру название крупнейшей афганской авиационной базы). Вот Афганистан – это модель того, как все будет выглядеть. Сначала Ближний Восток, а потом, думаю, и территория России после исламского мира. Вот база Баграма – она сегодня недоступна для талибов. Огромные бункеры, на десятки метров уходящие под землю. Там горят пусковые шахты какие-то ракетные, к нему не подступиться. А за пределами этого периметра – как «Планета страха» – помните, такая была повесть у Гарри Гаррисона? Как они живут, город такой – Периметр. (По-видимому, Шевченко имеет в виду роман Гаррисона «Неукротимая планета»; романа под названием «Планета страха» у этого автора нет – РСН.) А за пределами такое дикое пространство войны и ненависти, какие-то джунгли. Так же будет и Афганистан. Живите, афганцы, воюйте, убивайте друг друга. А внутри американские базы – это будет присутствие иной цивилизации. И США – это, конечно, непотопляемый авианосец, на территории которого… Никто в мире не может достичь территории США. Последняя угроза, последняя страна, которая потенциально может быть противником, – это Китай, который обладает оружием, способным нанести американцам неприемлемый ущерб на их территории. XXI век, задача XXI века – это снятие Китая с повестки дня как самостоятельного субъекта мировой политики. Они даже пойдут на то, чтобы уничтожить Китай как самостоятельную мировую фабрику, поскольку фабрику можно создать и на обломках разрушенного мира, лишь бы Америка была не разрушена или большой Запад. Европа то же самое будет. Евро будет идти к своему краху. Ну, или не к краху, но вообще Евросоюз очевидно переживает тяжелейшие дни.
Н. ГОНЧАРОВА: Агония?
М. ШЕВЧЕНКО: Думаю, что агонию, естественно. И так, знаете ли, брак между Восточной Европой и Западной Европой – это был брак даже не по расчету. Это было насильственное изнасилование Западной Европы американскими сателлитами Восточной Европы буквально. Их просто заставили, немцев и французов, платить…
Н. ГОНЧАРОВА: Так, Максим, давайте остановимся. Не хотелось бы на такой ноте заканчивать.
М. ШЕВЧЕНКО: Все зависит от нас.
Н. ГОНЧАРОВА: Ваши пожелания давайте.
М. ШЕВЧЕНКО: Мои пожелания, чтобы Путин проявил политическую волю, чтобы Путин не поддавался на шантаж «семьи» и на шантаж либеральной оппозиции, на шантаж Запада, чтобы Путин больше доверял народу, чтобы Путин включил реальные механизмы консолидации и мобилизации народа, народной воли, чтобы в Россию вернулись наряду со свободным рынком и либерализмом элементы социализма, которые приветствовались бы народом, чтобы в России несмотря на вопли разных чириковых и так далее строились дороги современные скоростные, Москва – Петербург и тому подобные вещи, чтобы коррупционеры, бандиты, силовики-террористы, которые устраивают террор в разных регионах России, террор и рэкет (не только на Кавказе, но и в других регионах), чтобы они сидели в тюрьмах, а те, кто сидит в тюрьмах, многие из них, особенно по политическим статьям, получили свободу, чтобы в Россию пришла настоящая демократия. И тогда народ будет поддерживать сильную власть, которая будет выступать за сильную Россию и за евразийский проект. Это правильное направление движения. Но нельзя выходить на евразийский проект с дрожащими коленками и не зная, чего ты хочешь делать, понимаете? Как ты будешь со своим народом разговаривать и что ты будешь с ним дальше совершать? Воля и свобода. И тогда все будут с вами.
Н. ГОНЧАРОВА: Вот с такими пожеланиями в студии «Русской службы новостей» выступил Максим Шевченко. Максим, я благодарю Вас за беседу и желаю Вам всего наилучшего в следующем году. Через год, если мы с Вами будем подводить итоги 2012 года, многие прогнозы, о которых мы сейчас говорили, чтобы они не сбылись.
М. ШЕВЧЕНКО: Да пусть хотя бы и сбудутся, ничего страшного! Спасибо!