Е.РОДИНА: В программе «Позиция» сегодня Ольга Костина глава общественного совета при главном управлении МВД по Москве, член Общественной палаты России. Ольга Николаевна, здравствуйте.
О.КОСТИНА: Здравствуйте.
Е.РОДИНА: 24 декабря в Москве, похоже, снова пройдет митинг. Теперь, правда, организаторы этого митинга более серьезно подошли к этому вопросу. Даже предлагается теперь пересчитать тех, кто был не согласен с выборами, кто голосовал против всех, кому не хватало этой галочки. Якобы пересчитать, создать какую-то организацию, возможно, было бы общение ее с другими партиями, что-то такое происходит. И такое ощущение, что забыли эти люди про требования тех, кто пришел на Болотную площадь первый раз. А ведь там собралась совершенно разная публика. Так вот, что будет 24-го числа? Удастся ли собрать тех людей, кто пришел на Болотную площадь в прошлый раз?
О.КОСТИНА: Я, может быть, скажу парадоксальную вещь. Но те, кто пришел на Болотную площадь, действительно, там была очень разноплановая публика, многие это отмечали. Широко освещалась акция, в Интернете в том числе. И мы с вами знаем, что были и какие-то различные движения, которые просто воспользовались возможностью легально и безопасно выступить на улице. Были и те, кто профессионально поддерживает оппозиционные движения. Но массовость вот такую, на мой взгляд, создало именно движение граждан наших, совершенно не состоящих ни в каких партиях и, может быть, даже не поддерживающих те или иные флаги, которые реяли над площадью. Они вышли, объединенные одним очень важным порывом — они требовали к себе уважения, они требовали уважения к своему желанию голосовать. Они требовали, чтобы их голоса не были украдены и не был фальсифицированы. И массовость создали эти люди. И я, может быть, скажу сейчас довольно такую резкую и обидную вещь для кого-то, но этих людей на площадь вывели не оппозиционеры наши, системные или несистемные. Их на площадь, по большому счету, вывели действия власти. Потому что если бы те заявления, которые мы слышим сейчас, о том, что всё будет проверено, все будут наказаны. О том, что, оказывается, с 5 по 15 декабря МВД проводит проверку по всем сообщениям, включая Интернет. Вот если бы эти заявления прозвучали не 9-го и 8-го, а 4-го или 5-го крайний срок, или вообще заранее, то тогда, возможно, реакция была бы другой. Но когда общество видело, что оно остается с такой пренебрежительной невнимательностью власти — это и вызвало такую реакцию, это и вывело людей на улицу. Поэтому, когда мы сейчас говорим с вами о 24-м, вопрос стоит ребром: смогут ли те люди, которые представляют нашу оппозиционную структуру, у которых и между собой-то не всё просто, как мы видели перед 10-м, смогут ли они убедить этих людей в том, что они и есть та сила, за которую стоит выходить дальше на площадь. Вот если им это каким-то образом удастся, но для этого нужно очень многое сделать — отказаться от других своих политических лозунгов, которые многие стоящие на Болотной не поддерживали. Отказаться от амбиций, отказаться от всего и встать только под один лозунг, за который вышли наши граждане. Они не хотят быть быдлом, они не хотят быть обманутыми. И они, вообще говоря, хотят, чтобы с ними власть разговаривала. Власть, в данном случае. Они же вышли не с оппозицией поговорить. Они вышли показать власти, что они хотели бы принципиального уважения, другого отношения к себе.
Е.РОДИНА: Ольга Николаевна, получается, первый митинг прошел стихийно, люди сами пришли. А второй митинг пытаются организовать и привлечь тех же самых людей. Немного отличается организация первого и второго митинга.
О.КОСТИНА: Безусловно. Потому что действительно в первом случае это была воля. Можно что угодно говорить, давайте напомним слушателям: заявка на этот митинг, который тогда должен был быть не на Болотной, а на площади Революции, подавало одно из оппозиционных движений. Дальше в силу того, что в Интернете началось движение за выход даже не площадь Революции, а за выход на улицу с требованием сказать власти, что с нами так нельзя. И потом возникла Болотная, потому что власть в лице московских властей, очень много, кстати, и мы из Общественного совета обращали внимание на то, что недопустима дезорганизация в этой ситуации. Власть увидела, что народу-то больше, чем они себе представляли. Что это не оппозиционные митинги в несколько сотен человек, это серьезная волна. И тогда предложили Болотную. То есть уже дальше организация этой истории, хотя и не было прямых контактеров, фактически шла между гражданами в Интернете и городскими властями. Оппозиция уже решала: им примыкать к этой истории или, как призывал господин Лимонов, ни в коем случае, стоять насмерть на площади Революции. Чего он и остался там стоять сильно в меньшинстве и расстроенный уехал.
Е.РОДИНА: А, может быть, оппозиционеры заблуждаются и думают, что люди за их лозунгами шли? Или вы думаете, что у них широко открыты глаза и они понимают, что по доброй воле пришли?
О.КОСТИНА: Не знаю. У меня не сложилось ощущение, что большая часть площади… во-первых, это были абсолютно интеллигентные люди разных возрастов. Я со многими разговаривала, и к полиции многие подходили, разговаривали. Это были люди от молодежи, причем подросткового даже возраста, до вполне себе пожилых людей, женщин очень интеллигентного вида. Не то, как нам принято это подавать, что это сумасшедшие бабушки с плакатами, за деньги. Нет, это были абсолютно адекватные граждане России, которые хотели поговорить о том, что с ними так нельзя вести себя. Может быть, многие впервые пошли голосовать, потому что они хотели выразить свой протест против каких-то действий или бездействия партии власти. И они говорили об этом. Когда им предлагали другие лозунги, все реагировали по-разному. Но что меня очень обрадовало и потрясло в хорошем смысле слова, зато на провокации все реагировали одинаково. «Позор» и так далее, пресекали. Выводили, выбрасывали людей, выталкивали оттуда. Слава богу, их было немного. Это был абсолютно сплоченный коллектив, который хотел в рамках закона показать, чтобы они хотели бы, чтобы и власть была в рамках закона.
Е.РОДИНА: Люди вышли на улицы. «Мы за честные выборы!», «Нет фальсификациям!» и так далее. Все прошло мирно, цивилизованно. Дмитрий Медведев в Facebook написал сообщение, он ответил на этот вопрос общества. А зачем второй митинг? Что доказывать, что делать дальше? Ведь если Медведев ответил: да, если были нарушения, мы сейчас их проверим. И пока никакого доклада о том, что проверки закончены, мы не услышали. Вот этот митинг 24-го числа?
О.КОСТИНА: Мы с вами понимаем, что наша оппозиция организовывает митинги все время, разного калибра, разного размера, по разным поводам. Вспомните, то они выходили 31-го числа, то по вторникам, то еще как-то. Для них эта митинговая активность является едва ли, может быть, не единственной формой борьбы. Поэтому сейчас, конечно, увидев такое море народу, они лелеют мысль, что смогут оседлать и возглавить такой, стихийно пусть даже вышедший коллектив, и каким-то образом навязать им все свои остальные лозунги, которые у кого-то из них зреют.
Е.РОДИНА: Как вы думаете, получится?
О.КОСТИНА: Я думаю, что только в случае если они смогут убедить этих людей, что они вместе с ними, не затаскивают их под свои знамена, а встают с ними под те требования, которые они выдвигали. Какие-то шансы есть, но, честно говоря, мне кажется, что невелики.
Е.РОДИНА: Осталось 11 дней всего. За эти 11 дней провести такую работу, отказаться от каких-то собственных лозунгов, чтобы люди пошли?
О.КОСТИНА: Я думаю, что об этом можно поговорить со слушателями. Успех 24-го числа зависит только от одной возможности — возможности тех людей, кто пришел туда сам, не солидаризироваться с теми или иными политическими движениями, а самому показать государству свою позицию. Вот от того, примут ли эти люди в качестве лидеров тех, кто был на сцене, от этого и зависит, будет ли 24-го числа что-то или не будет.
Е.РОДИНА: Это позиция Ольги Костиной. Если наши слушатели ее разделяют, они голосуют 916-55-81. Если готовы поспорить, не согласны, тогда они набирают 916-55-82. По поводу митинга, с вами, Ольга Николаевна, согласились 67 процентов наших слушателей, большинство. Против 33. 33 процента не согласны, одна треть. Сейчас мы попросим их позвонить. 788-107-0 телефон прямого эфира. Это программа «Позиция», напоминаю нашим слушателям. Это значит, вы звоните и спорите. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это говорит Алексей из Москвы. Я не согласен с Костиной по нескольким вопросам. Во-первых, госпожа Костина не видела и не была на митинге. Я там был. И большинство говорило, что замена Медведева Путиным вызвала такую реакцию. И в основном митинг не только про честные выборы был, а про то, что люди не верят этой власти, не верят тому, что произойдет дальше. И боятся того, что произойдет еще за 12 лет вперед. А второе, я Костиной не верю. Когда она говорила, что первые митинги будут 30-40 автобусов ждать пенсионеров, людей пожилого возраста, и отвозить с площади Революции. Этого не было. И мне пришлось 5-6 километров, а у меня возраст уже большой, идти пешком. Это было очень тяжело.
О.КОСТИНА: Алексей, не назвали своего отчества, извините, Во-первых, я была на митинге, это первое. Где вы слышали, что я говорила про автобусы? Кто вам это сказал?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Говорили. И писали об этом, что да, автобусы будут. И будут людям пожилого возраста помогать переехать на Болотную площадь.
О.КОСТИНА: Неправда. Я этого не говорила никогда.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Говорили. Это можно найти.
О.КОСТИНА: Попробуйте найти в печати. Я вам будут признательна, потому что хватит распространять ложь, несмотря на уважение к вашему возрасту.
Е.РОДИНА: Спасибо большое, Алексей.
О.КОСТИНА: Теперь я хотела бы сказать очень важную вещь. По поводу митинга, там действительно были разные лозунги. У нас с Алексеем уважаемым нет никаких противоречий. Я как раз и говорили о том, что граждане пришли в основном против отношения власти к себе. И на самом деле, они не хотят в таких отношениях пребывать дальше. Поэтому никакого противоречия здесь нет. Это первое. Второе, по поводу автобусов. Количество разных людей, делавших разные сообщения, действительно, довольно много. Я никогда — пожалуйста, можете посмотреть в Интернете, все мои заявления висят в открытом доступе. Я говорила только об одном, что когда встал вопрос, это было на совещании у руководителя МВД по Москве. Когда встал вопрос о том, что переносится митинг с площади Революции на площадь Болотную, мы попали в такую неприятную волнительную историю, потому что митинг разрешен, а вот разрешено ли шествие с места на место, было непонятно. А как вы понимаете, для полицейских это принципиальный вопрос. Потому что если власти им скажут: мы не разрешали шествие, они обязаны принимать меры. А не хотелось, по большому счету, совершенно искренне не хотелось проводить задержания, тем более на массовом мероприятии. Мы предложили мэрии Москвы подумать о том, чтобы предложить оппозиционерам, которые собираются на площади Революции, не все же узнают и услышат о Болотной, кто-то придет неизбежно на площадь Революции. Предложить им автобусы для переезда на Болотную. Они категорически от этого отказались, настояли на шествии, и шествие им разрешили. Это, видимо, то, что слышал уважаемый пожилой человек. Но это, уважаемый Алексей, претензии не ко мне тем более и даже не к властям города, это претензии к организаторам митинга.
Е.РОДИНА: Если вы не согласны с позицией нашей гостьи Ольги Костиной, прошу в эфир. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Андрей. Я не согласен кардинальной с тем, что Ольга Костина всё правильно сказала. Но я был на Болотной площади и не понял, чего я добился. То есть мы вышли, всё прошло спокойно. Она говорит, что этому очень рада. Я, конечно, не за жертвы, не за кровь. Но сейчас чувствую себя каким-то идиотом перед нашим правительством. Они просто над нами посмеялись. Мы вышли и ничего не добились, ничего не сделали.
Е.РОДИНА: Скажите, пожалуйста, 24 декабря будет еще один митинг. Вы пойдете?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я бы, конечно, пошел. Но уже потерял смысл и веру в то, что это нужно.
О.КОСТИНА: А что, на ваш взгляд, должно произойти со стороны, может быть, власти или руководителей страны? Что бы вас убедило в том, что есть надежда, что ваша вера вернется, что вы не зря ходили на Болотную?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне бы хотелось, чтобы у наших правителей эти улыбки постоянные с лица сошли. Постоянно Медведев ухмыляется, чему-то радуется, постоянно говорит, что у нас всё хорошо, и не может признать, что люди недовольны. Когда Путин говорит, что… «пусть выйдут оппозиционеры, выйдут, мы послушаем, скажем» — вот так он говорит. Ну, послушал он, посмеялся.
О.КОСТИНА: А за кем их тех, кто был из оппозиции на митинге, вы бы пошли как за лидером?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Еще с вами соглашусь в том плане, что неприятно было, что Борис Немцов возглавляет это дело, и присваивает такие голоса, как мой и моих друзей. На данный момент я бы, наверное, не пошел ни за кем. Больше я склонюсь к Зюганову в данный момент. Потому что считаю, что это главная оппозиция нашему правительству.
Е.РОДИНА: Спасибо большое, Андрей. Андрей еще подчеркнул, что не пойдет, он считает, что митинг прошел бессмысленно, то есть вообще никаких результатов нет.
О.КОСТИНА: Я уважаю его мнение, он очень искренне говорил. Я бы хотела обратить внимание на важную вещь, что с нами сейчас говорил молодой человек, который говорит, что единственной оппозицией, реальной, системной, ему представляется Коммунистическая партия. Я разговаривала со многими коллегами, которые говорили, что если бы не личность Зюганова, они бы поддержали, даже вступили в ее ряды. Я не думаю, что митинг был бессмысленными. Всё равно политический ландшафт, фон начал сдвигаться. Это на самом деле важное достижение. И мы увидели в себе силы абсолютно нормально, в рамках закона говорить власти то, что мы считаем нужным. Это очень важно.
Е.РОДИНА: А еще Андрей говорил об ухмылке какой-то со стороны Медведева. Но это личностная оценка, потому что если человек хочет видеть какое-то лицо… А с каким лицом должен выступать президент, извините меня?
О.КОСТИНА: Дело в том, что мы с вами говорим о политиках, профессиональных политиках. И о политиках, которые находятся в не самой простой политической ситуации для себя. Потому что оба лидеры государства, один из них возглавлял список партии на выборах. И для них это ситуация такая достаточно сложная, непростая. Поэтому мы говорим сейчас о реакции людей, у которых, в общем, профессионально должна быть демонстрация стойкости в любом случае. Очень много народу разочарованы этим сообщением в Facebook, которое Дмитрий Анатольевич туда выложил. Кто-то его поддерживает, а кто-то разочарован и ругал его очень отчаянно. Но мне кажется, что здесь ценен тот факт, что наш руководитель, тот или другой, высказывает мнение, которое нам не нравится, которое нам неприятно, но мы имеем возможность сказать ему это навстречу, — то это, наверное, есть демократия.
Е.РОДИНА: Ольга Николаевна, хочу, чтобы вы прокомментировали. Вот сообщение от 49-го. Он пишет: «Основной пункт резолюции — отмена результатов выборов и перевыборы. А вы уверены, что миллионы избирателей хотят этого? Ведь результаты перевыборов непредсказуемы».
О.КОСТИНА: Во-первых, я уверена, и мы все это видим, что сами партии, которые(помимо «Единой России», я имею в виду) прошли на выборах в Думу, что-то не видно у них решимости пересчитывать голоса. Видимо, они имеют резонное опасение, что они могут такого эффекта не добиться. Дмитрий Анатольевич недавно сказал, что, может быть, стоило вернуть графу «против всех», например. А мы с вами понимаем, что многие получили голоса как раз в качестве протеста. И я не уверена, как поведут себя избиратели, но я совершенно точно уверена, видно, что партии не могут договориться о том, чтобы сдать мандаты или сказать «нет, мы бросаем мандаты, мы против этих выборов» до такой степени. Самая большая ценность, что мы как-то проснулись в этой ситуации. Мы проснулись и заговорили о том, что хотим к себе уважительного отношения.
Е.РОДИНА: Еще одно из важных событий сегодняшнего дня — главный редактор журнала «Коммерсантъ. Власть» отправлен в отставку за неэтичную публикацию. Официального заявления на этот счет нет, но сам человек, который отправлен в отставку, говорит о том, что это была фотография, на которой было обращение к Путину, и там было нецензурное слово. Это была фотография заполненного бюллетеня, и избиратель просто написал красным фломастером такое изречение. И оно было помещено в журнал. Теперь последовали отставки, увольнения. Написал в своем ЖЖ генеральный директор издательского дома «Коммерсантъ» Демьян Кудрявцев, извинился за непрофессионализм, допущенный при выпуске последнего номера журнала, и вообще называет это всё хулиганство. То есть хулиганство было на страницах издания. Еще Андрей Галиев попал под эту историю. Вероника Куцило, заместитель главного редактора журнала «Коммерсантъ. Власть» тоже решила уволиться после ухода главреда. Что очень важно, эти журналисты не один и не два дня проработали в этом издании, а больше 20 лет, не меняли место работы. И вот сейчас такое произошло. И за слово, которое, может быть, не было замазано. За матерное слово. Без мата можно передавать мысли, можно общаться, можно опубликовывать какие-то статьи, картинки, фото в политическом издании или в обычном, общественно-политическом. Без мата можно обойтись, донести мысль точно?
О.КОСТИНА: Это вопрос лично каждого журналиста. В том смысле, это вопрос его воспитания, образования и культуры, в конце концов. Конечно, без мата донести информацию можно. Можно, действительно, было последнее слово каким-то образом замазать и разместить сообщение о том, что некоторые граждане выражали с помощью нецензурной лексики свои протесты и так далее. Но дело в другом. Если вы посмотрите, почему такое волнение возникло вокруг этой ситуации. Здесь дело даже не в том, что речь шла о публикации против власти, скажем так, против партии власти, как сейчас подается это в СМИ. Что за оппозиционную статью, нашли повод.
Е.РОДИНА: Это играет на руку оппозиционерам, согласитесь?
О.КОСТИНА: Здесь про другое надо говорить. Здесь нужно говорить о том, что мы много лет читаем, я лично эту тенденцию давно наблюдаю, думаю, вы тоже видите. На мате пишет журнал GQ, матом размещают заметочки в «Большом городе», вообще, складывается ощущение, что мат — это такой символ свободы в нашей стране последнее время. И я сейчас говорю даже не о помещении фотографии с матерными плакатами или надписями на заборе. Я говорю о текстах, внутри которых есть слова, которые даже не точечками, а просто откровенно матом. И если всё это время сообщество профессиональное не обращало на это никакого внимания, никого в этом смысле не призывало к какой-то другой форме культуры или общения с читателями. Если редактор главный говорит, что он не жалеет ни о чем, потому что для него главное мнение читателей, значит, он считает, что его читатели вполне с радостью воспринимают матерные какие-то картинки или тексты. Здесь, наверное, говорить нужно о двух вещах. Если, как сказал господин Усманов, речь идет о хулиганстве, ну, хулиганство — это административное правонарушение, и тогда нужно подавать в соответствующие инстанции. Насколько я знаю, это штраф 500 рублей и до 15 суток в зависимости от тяжести. Тогда это разговор о судебном разбирательстве. А если говорить о журналистской этике, то нужно говорить самому сообществу внутри себя и с собой и со своими читателями. Сообщество наше вполне в состоянии с этим справиться. Конечно, можно обойтись без нецензурной лексики и без мата, но это вопрос к самим участникам этого процесса.
Е.РОДИНА: Вы очень интересную мысль сказали: употребление мата ассоциируется со свободой слова. Ведь это действительно так. Когда кто-то что-то скажет: а вот позволили, значит, свобода слова есть.
О.КОСТИНА: Ничего, кроме девальвации и оскорбления идеи свободы слова, мне кажется, это в себе не таит. Я сегодня ехала к вам на эфир, обсуждала со своей коллегой, тоже журналистом. Я говорю, что бывают же случаи, когда в театральных постановках, художественных произведениях, где-то и уместно, на самом деле. И она мне стала приводить примеры из классики, включая Шолохова, Горького, которые были люди сильно непростые характером, да и писали о людях совсем непростых, из низов. Но там не было, они как-то обходились. Самое резкое слово было слово «хрен», ну, не хрен, а вы понимаете, какое. Но в любом случае, для выражения уровня человека, даже низкого, находили какие-то… люди талантливые всегда найдут замену этому.
Е.РОДИНА: То есть журналисты без мата могут обойтись? Необязательно употреблять матерные слова или печатать картинки с изображением этого слова, сфотографированного где-то?
О.КОСТИНА: Мое личное мнение, что необязательно. Вообще, я хочу сказать, что «Коммерсантъ» всегда критично, и последнее время особенно, вот эту неделю послевыборную, очень жестко критиковал и «Единую Россию», и власть, и президента, и премьера. Они всегда традиционно это делают, обходясь совершенно спокойно без мата. И даже, может быть, с более обидными, творчески разработанными такими подколками, которые обиднее, чем мат, бывают. Обходились совершенно замечательно. И никто не препятствовал, никто никого не увольнял. Что касается увольнения, я считаю, это вопрос политики внутри холдинга и вопрос суда или какого-то разбирательства в правовом поле. А что касается мата, я считаю, что без мата обойтись можно.
Е.РОДИНА: Это позиция нашей гостьи Ольги Костиной. Если наши слушатели эту позицию разделяют и поддерживают, — 916-55-81. Если готовы поспорить — 916-55-82. Можно ли без мата обойтись журналистам? Можно обойтись без него и вашу позицию, Ольга Николаевна, поддержали 72 процента наших слушателей. 28 процентов считают, что без мата обойтись нельзя. 788-107-0 — телефон прямого эфира. Если вы готовы поспорить, привести собственные аргументы, звоните, если ваша позиция не совпадает с позицией Ольги Костиной. Здравствуйте.
РАДИСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Евгений. По поводу русского мата я хотел бы немного лекции. Мат — это боевые знания, которые предназначались для возведения собственной психики в боевой транс перед и во время боя. И использование мата сейчас журналистами в повседневной жизни — ну, это славяно-скифские боевые племена. Поэтому пишет журналист матом — против кого он? Себя он вводит в боевой или кого? Или не в состоянии без этого донести что-то до сознания людей….
Е.РОДИНА: Евгений, вы прерываетесь, но основная мысль понятна.
О.КОСТИНА: Получается, что у него как раз за, а не против позиция.
Е.РОДИНА: Зато мы прослушали краткую лекцию из истории матерных слов.
О.КОСТИНА: В случае чего себя можно мобилизовать с помощью скифских заклинаний.
Е.РОДИНА: Если ваша позиция не совпадает с позицией нашей гостьи, тогда вы звоните и собственные аргументы приводите. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Михаил, Москва.
Е.РОДИНА: Вы считаете, что без матерных слов нельзя. Почему?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А данной ситуации именно нельзя. Я поддерживаю и того редактора, который опубликовал. Его задача — передать новость, передать настроение. Человек так поступил, написал что-то Путину. Я бы ему лично это сказал, если бы мог. Спасибо.
О.КОСТИНА: Самое важное состоит в том, что мы вообще об этом говорим. На самом деле, это принципиальная ситуация. Потому что журналисты работают, сегодня сказал отставленный редактор журнала, что он ориентировался не на владельца, а на читателя. Значит, он уверен, что в большинстве своем читатели «Власти» считают точно так же, как тот человек, который сейчас позвонил. Наверное, есть основания так полагать.
Е.РОДИНА: Здравствуйте. Мы вас слушаем.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я сам считаю, что это неправильно. И журналист, в первую очередь, это тот человек, который доносит свою точку зрения до большинства.
Е.РОДИНА: То есть без мата можно обойтись. Это позиция и Ольги Костиной. А я прошу звонить только тех, кто не согласен. И таких у нас почти 30 процентов, голосование показало. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Михаил, Москва. Конечно, матом ругаться, может быть, и некрасиво. Но в России ругается подавляющее большинство людей. И здесь просто достали. Я понимаю, почему. Может быть, у него позиция такая. Они не такие глупые, чтобы просто взять и повесить этот мат в газете. Наверное, у него есть какой-то момент. И у меня есть. Я бы тоже сказал.
О.КОСТИНА: Я думаю, наши 30 процентов не звонят, потому что сами бы сказали. Не хотят, видимо, в эфире говорить…
Е.РОДИНА: А мы и не просим, чтобы говорили. Не надо. 89-й уверен, что мат — это фольклор, это часть нашей культуры, и без него обойтись никак нельзя.
О.КОСТИНА: Есть такое мнение. Я знаю, у меня есть коллеги, в том числе в Общественной палате, которые считают, что есть и какие-то хулиганские стихи и частушки, которые были с древности и во все века. Мы разговариваем о другом — мы говорим не о творчестве, не о художественных произведениях, а о подаче информации. Единственное принципиальное отличие.
Е.РОДИНА: Тогда возникает вопрос: когда журналист размещает фотографии, ведь он выбирает, какие фотографии разместить. А это значит, что он руководит тем впечатлением, какое произведет на читателя в данном случае, а не фотография, которую он выбрал. То есть он мог выбрать любую фотографию.
О.КОСТИНА: Безусловно, на его взгляд, это было самое выразительное, может быть, что могло продемонстрировать ситуацию, которую он хотел донести. Но насколько я поняла, уволен не журналист — уволен руководитель.
Е.РОДИНА: Да, человек, который позволил.
О.КОСТИНА: Который несет ответственность за то, что он позволил такую публикацию.
Е.РОДИНА: Здравствуйте. Слушаем вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Андрей. Я хотел бы сказать, что действительно журналист должен быть достаточно объективен. И он не высказывал свое мнение. Наверное, он высказывал мнение общее, сложившееся на данный этап. А Ольге Костиной я хотел сказать, что когда она имела отношение к народной партии «Свободная Россия», молодежному движению, она была другой. А сейчас она изменилась не в лучшую сторону.
О.КОСТИНА: Вы меня с кем-то путаете. Я с этим движением никогда не имела никаких отношений. Видимо, однофамилица. Последнее, с чем я имела дело в своем детстве и юности советской, был комсомол. С тех пор я ни в одной партии не состояла. Полагаю, что меня с кем-то путают.
Е.РОДИНА: В заключение нашей программы вопрос от нашего слушателя 27-го. Он спрашивает: к какой партии вы относитесь или какая более близка вам?
О.КОСТИНА: Я не отношусь ни к какой партии. Тем более, что я член Общественной палаты, а там состоят, как известно, только беспартийные. При желании проявить политическую позицию необходимо оттуда выходить. У меня пока нет партийных предпочтений. Мне представляется, что если бы у нас была консервативная партия, наверное, я была бы ближе к ее рядам. Вообще, я не политик. Мне нравится в третьем секторе так называемом, в общественном движении.