Е. РОДИНА: В программе «Позиция» сегодня журналист Михаил Леонтьев. Здравствуйте!
М. ЛЕОНТЬЕВ: Здравствуйте!
Е. РОДИНА: С праздником Вас! Для Вас это праздник?
М. ЛЕОНТЬЕВ: Для меня это во всяком случае дата. Праздник – это атмосфера. До атмосферы мы, к сожалению, не дожили. Дата, да. Во-первых, это день почитания иконы казанской Божией Матери, которая, как известно, считается, чудесным образом содействовала победе ополчения. Дата довольно условная. Но она очень символическая. Почему хорошо, что она привязана к иконе, к православному празднику. Иначе можно было бы говорить: «А почему 4-го? А почему не 3-го?» Но праздник потрясающий! Во-первых, это не новый праздник. Россия новая. Она появилась в 91-ом году. Появилась новая страна, с новой историей. К счастью, у нас даже те, кто плохо знают историю, они сенсорно, они что-то чувствуют. Это праздник, который праздновался всегда. Он не праздновался при советской власти. Там была дата 7 ноября, она покрывала его. Чтобы четко было понятно, что празднуем: никакой победы над поляками никто не празднует. Победы не было. Когда вы нарушаете социально-политическую гигиену, когда страна находится в бардаке полном, то у вас заводятся чеченцы, поляки. Кто хочет заведется. Папуасы могут завестись от отсутствия гигиены. Поляки не против были поживиться Россией. Но они как бы возникли естественным путем в результате наших социальных неурядиц. Мы можем сказать, что Россия как общность великая, как империя, как протоимперия появилась именно с 12-го года, с преодоления смуты. До этого это была идентичность другая. Это была Московия. Хотя шел процесс подготовительный. Это день рождения большой России, российского проекта. Проблема смуты – это хроническая российская проблема. У нас было три смуты, в чем-то очень похожие друг на друга. Это период некой деспотии, в глазах народа абсолютно легитимной до определенного момента. Потом деспотия ослабевает и начинается борьба элит за политическую свободу. Она основной массе населения не нужна. Они не понимают, что это такое. То есть они борются за свободу себе, то есть за привилегии. Бояре, которые хотели что-нибудь вроде Шуйского, то есть гарантий себе, чтобы их грозный царь не громил. Или олигархат, который хотел что-то вроде Ходорковского. Их не интересует свобода для широких масс населения. Потому что широкие массы населения, приди они к прямой демократии, – они бы и тех и других вздернули. Они хотят, чтобы было так, как в Англии, как в Польше, чтобы у них были привилегии. Как верно заметил Ключевский в свое время, поскольку их власть оказывается нелегитимной, то борьба за политические свободы, политическая революция переходят в социальную, то есть в избиение высших классов низшими. Это война всех против всех. Страна распалась совершенно. Дело не в поляках! Самозванцы появлялись повсеместно! Десятками! Ключевский (прошу прощения за неточную цитату): «Когда распались все скрепы политические и государственные, сработали скрепы нравственные, которые спасли фактически погибшую страну».
Е. РОДИНА: А мне показалось, что Вы не разделяете православный праздник и День народного единства?
М. ЛЕОНТЬЕВ: Для меня это один праздник. Я могу себе представить людей других вероисповеданий или вообще в отсутствие оных, которые эти праздники разделяют. Ничего страшного в этом нет. Это гражданский праздник. У него есть колоссальное гражданское наполнение. У нас два праздника (12 июня – День России и День народного единства – день появления настоящей России). Эти праздники – антипод друг другу. Но их празднуют совершенно наоборот. День рождения России из Московии, из какой-то этнической тусовки почему-то у нас празднуют нацики. А демократы и либералы празднуют 12 июня. Что сделали ополоумевшие российские депутаты 12 июня? Они ввели курс на строительство национального государства в России. То есть они из Российской империи вывели какой-то огрызок псевдонационального образования! Все всё поняли! Внутри России, за пределами России! Все начали строить национальные государства! Депутаты не понимают, что они сделали! Нацики должны праздновать 12 июня! Это их праздник! Там надо им быть!
Е. РОДИНА: Вы не можете приказать.
М. ЛЕОНТЬЕВ: Я не могу никому ничего приказать, я просто говорю, что в головах каша! Не только в головах населения, но и в головах значительной части государственных деятелей. Они не понимают, что страна, празднующая 12 июня, психически нездорова. Таких вещей в истории живущих, не исчезнувших, не съеденных крокодилами наций нет, когда люди взяли и спустили руками свою собственную страну, испытывая при этом восторг и удовлетворение. Бенеша, которого заставили сдать Чехословакию в свое время (на него буквально физически давили в Рейхе), – его бросила Европа. Он слабый человек, безусловно. Он сделал это после Мюнхена. Здесь они же счастье испытали! К свободе рвались эти дегенераты! Почему я говорю о большой России? Настоящий народ – это не этнос, это общность судьбы, гражданская общность.
Е. РОДИНА: С вами согласны 53% наших слушателей. Для 47% что-то другое означает этот день. 97-ой пишет: «Наполнение праздника фальшивое». Ирина спрашивает: «А почему вы называете русских людей нациками?»
М. ЛЕОНТЬЕВ: Я не русских людей нациками называю. Я нациков нациками называю. Я называю нациками людей, которые хотят строить в России этническое национальное русское государство. Я не очень понимаю, каким образом можно эту этничность определить? Я понимаю, что существуют межнациональные проблемы и напряжение, которые надо решать. Такие проблемы решить можно только одним способом. Есть единственный способ интегрировать разнокультурные народы, если они хотят. Это империя. Никакое национальное государство интегрировать не может. Обратите внимание! Меркель и Кэмерон заявили, что мультикультурный проект у них провалился. Они могут так заявить. Им сразу стреляться не надо. Жить еще немножко можно. Все равно плохо кончится. Но русский политический деятель такого произнести не может, не подписав себе харакири. Это значит конец России и конец русским, потому что исторически русский народ начал формироваться с 1612 года как имперский народ, как народ-строитель, народ-склеиватель. В отличие от Америки огромное количество народов России живет здесь всегда. Они здесь свои! Они не приехали эмигрантами! Татары, удмурты, дагестанцы. Это единственный способ выжить, очень достойный способ выжить. Я хочу заметить, что строительство всякого национального государства – это всегда какое-то говно. Всякое национальное государство – это убожество. Оно может дорасти до каких-то признаков толерантности. Хотя мы видим, что они даже не помогают обеспечить межнациональный мир во Франции, Германии, в Англии. Национальные государства – это всегда упрощение, удешевление всего.
СЛУШАТЕЛЬ: Борис Павлович. 400 лет эта дата существует. Но она даже в российское время не праздновалось. Это праздник искусственный!
М. ЛЕОНТЬЕВ: Почитание иконы – искусственный праздник? Мне кажется, что это очень правильно – привязать праздник к почитанию иконы, а не к условной дате освобождения Москвы. Ведь речь шла не об освобождении Москвы. Нельзя превращать этот праздник в жалкое подобие Дня Победы! Есть День Победы над Германией. А есть еще День Победы над поляками. Либерально-западническая интеллигенция, которая этот праздник интенсивно ненавидит, она, наверное, лучше всех понимает, что этот праздник не ее. Она очень любит ерничать по поводу победы над поляками. Причем здесь поляки? Почему этот праздник был неактуален в Российской империи на поздней стадии? Именно потому, почему эта империя оказалась неактуальной. Империя рухнула в смуту, очень похожую структурно на ту смуту, которая была. Этот праздник для нас очень нужен, если его понять, потому что это гражданский выход из смуты. Таких форм выхода из смуты, которые показала тогда Россия, трудно найти! У нас говорят, что у нас рабство, традиций нет. Земский выход: избрание династий. Династия была легитимирована земским выбором, а не какими-то странно династическими раскладами, которые тогда были естественны для всего остального мира.
Е. РОДИНА: Наш слушатель Ветров пишет: «Я не против нового праздника. Я против уничтожения истории моей страны. Можно же было оставить день революции!»
М. ЛЕОНТЬЕВ: Разное отношение к этой революции. Ничего хорошего про революцию и про людей, которые ее совершили, я сказать не могу. Практически все эти люди получили свое от якобы своих же. Если мы посмотрим, что такое была сталинская репрессия, – это была системная расправа над всеми людьми, классами и сословиями, которые совершили Октябрьскую революцию. Сталинизм – это чистая контрреволюция, только закамуфлированная для масс. Это возрождение мультинациональной империи на месте пролетарского красного проекта.
Е. РОДИНА: Вы хотели рассказать о деле неких Гофман.
М. ЛЕОНТЬЕВ: Мы меняем тему. Мы говорили об этом здесь давно. За это время ситуация стала хуже. Это дело должно интересовать огромное количество людей, поскольку оно самое обычное, за ним стоят интересы, оно неинтересно правозащитникам. Хотя оно совершенно беспредельно. Представьте себе гражданский иск. Идет арбитраж за имущество. Заинтересованная сторона приходит в местное отделение милиции и пишет донос по сути на вторую сторону, что они якобы все подделали, в результате завладели его имуществом. Это дело находится в суде. Никакого насилия по делу не было. То есть люди вступили во владение имуществом на основании решения суда. Они у него забрали дом, у потерпевшего. После этого без всякой проверки начинаются обыски, изъятия, а потом арест этих людей. Год держат в тюрьме, потом приговаривают. Грубо говоря, у вас есть какие-то имущественные претензии – вы вместо нормального гражданского процесса, если у вас есть хорошие отношения или способы стимулирования материального следственных органов, вы просто приходите и даете свою версию. Этих людей сажают. Когда они сидят, вы выигрываете арбитражный процесс, потому что они не могут себя защищать. А потом можно их выпустить, если вы не злой человек, а можно и законопатить. Теперь подробности по делу. Мать и дочь Гофманы хотели купить дом за границей. Дали деньги. Бывший гражданский муж старшей Гофман взял деньги, написал расписку на 3 миллиона евро. Дома он не купил. Он купил его на себя. Поскольку денег он отдать не мог, он согласился. У младшей Гофман была доверенность от него на ведение представительства в судах. Все это происходило публично. Он знал, получал повестки, не являлся. Это долго шло, она выиграла суд, предъявив документы, изъяв имущество в счет долга в суде. Он пришел к нашим ментам и написал заявление, что они завладели домом на основании поддельных документов (расписке и доверенности на представительство). С тех пор прошло 2 года. Приговорили их в этом году. Областной суд подтвердил приговор. Им отказали в надзорной жалобе. Надзорную жалобу областная инстанция рассматривала 3 дня. Там 18 томов! В суде все бросили! И все сутками читали эти 18 томов. Суд отказался принять к рассмотрению оригиналы расписок, которые якобы были подделаны. Он заявил, что это неинтересно! Им принесли экспертизу, что подпись настоящая! Тогда в процессе следствия у следствия появилась другая версия, что он подписывал им чистые листы. Очень хорошо относился. Они на этих листах все потом написали. Я не знаю, что можно делать с таким судом! Знаете, чем суд мотивировал отказ рассматривать вещдоки? Мотив? «Невозможно определить подлинность»! С точки зрения любого нормального юриста, это основание для отмены приговора! Невозможно определить подлинность – невозможно определить и фальшивость! У нас презумпция невиновности! Потрясающая вещь! Я не говорю уже о том, что подлинность определить возможно. Существует несколько экспертиз, которые показывают, что документы подлинные. Обстоятельства дела показывают, что он не дезавуировал свою доверенность на представительство в судах. Знаете, что такое простая долговая расписка? Она принимается гражданским кодексом как документ! Они ничего не совершили противоправного! Когда это показываешь нашим высокопоставленным милицейским деятелям, они говорят: «А мы причем? Это гражданка!» Ай! Гражданка! Они сидят!
Е. РОДИНА: Кто им может помочь?
М. ЛЕОНТЬЕВ: Я думаю, что когда это дойдет до Верховного суда, приговор будет отменен. Дальше? Какие действия должны быть предприняты к людям, которые это делают? Либо они сумасшедшие, их надо срочно со свистком госпитализировать, либо здесь есть коррупционная составляющая. В городе Брюгге я видел картину известного художника. Одна часть диптиха – это задержание судьи за мздоимство. А вторая – снятие кожи живьем с судьи-мздоимца. Очень убедительная картина! Это абсолютно модельное дело! Оно так работает! Люди, которые должны надзирать за этим делом, рассматривать кассацию, стыдливо прячут глазки. Диких (гражданский муж Гофман – РСН) – это совершенно фантастическое существо! Он уверяет, что у него в доме неохраняемом было имущество на 505 миллионов рублей. Суд согласился, что у него было это имущество. И они должны ему теперь восстановить это имущество. Все имущество никакими документами не подтверждено. Там часы за миллион, которые подарены шейхом. Фамилии шейха он не помнит. Там картина Тициана «Портрет мальчика», подлинник которой висит в Национальной галерее в Лондоне. Но Национальная галерея не знает, что настоящая картина висела в этом доме. Человек несет бред!
Е. РОДИНА: Сейчас работает вся система в России так? Это тенденция?
М. ЛЕОНТЬЕВ: Это рядовое прецедентное дело, с которым может столкнуться каждый! Это дело показательное. Болезнь дошла до полного маразма. Люди не стесняются! Был приговор. Суд принял решение, что никаких доказательств отторжения имущества у господина Диких нет. Диких говорит: «Этот приговор вынес не тот судья. Тот судья, который должен был, был в отпуске». Это просто песня! По этому делу можно писать учебник беспредела!
Е. РОДИНА: Давайте проголосуем! Это дело – исключение среди других дел в судебной системе или тенденция, таких дел много?
М. ЛЕОНТЬЕВ: Девушкам предлагали отстать от господина Диких. Тогда бы их не посадили. Младшая Лена – неплохой юрист. Она все время себя защищала. Она не представляла, как технически через суд можно протащить такое дело!
Е. РОДИНА: 1% считает, что это дело непоказательное. 99% считают, что это система.
М. ЛЕОНТЬЕВ: У меня создается впечатление, что в России судебной системы нет совсем. Наверное, есть артефакты, есть судьи, следователи, прокуроры, которые выполняют свой долг. Я даже знаю некоторых. Коммерческое правосудие у нас простое. Как только в любом суде у нас замечен какой-то коммерческий интерес, то выигрывает тот, кто больше дал! Это не правосудие! Когда вы заносите и меряетесь либо прямым ресурсом материальным, либо административным! Это не правосудие! Что с этим делать, я не знаю!
Е. РОДИНА: Я тоже не знаю. Может, теперь что-то изменится?
М. ЛЕОНТЬЕВ: С какой радости?
Е. РОДИНА: Не знаю. Может, что-то поменяется. Журналист Михаил Леонтьев был в студии РСН. Спасибо! До свидания!